Мой любимый Бес

Снежана

Слышу разъярённый мат Ромы, кидающегося на того, кто задел меня кулаком. К нему примешивается громкий недовольный голос отца. От сильного удара перед глазами всё пляшет, но всё-таки вижу, что из белого микроавтобуса вылез ещё и четвёртый мужчина, до этого сидевший за рулём. Вчетвером они заталкивают Рому в микроавтобус. Дверь громко захлопывается и автомобиль уносится прочь.

— Врача надо! — это уже мама обеспокоенно кудахчет где-то рядом. Пытаюсь сесть, но ведёт в сторону. Отпихиваю папины руки, тянущиеся ко мне.

Меня всё-таки поднимают, и от этого мужчины отбиться уже непросто.

— Вы, Тахиров, способны только приумножать проблемы, а не решать их, — спокойный, но недовольный голос Земянского, — какого хрена вы тут устроили? Я опоздал всего на пять минут, а вы столько наворотили.

— Михаил, куда?.. — начинает мама, но Земянский обрывает её:

— Ко мне. И этим своим позвоните, Тахиров, чтобы парня сильно не мяли.

Земянский сгружает меня на заднее сиденье автомобиля и сам садится рядом, бросаю водителю:

— Вперёд.

Голос Земянского то звучит слишком громко, то удаляется так, что его становится неслышно, только губы шевелятся на лице. Мысли плавают будто в густом желе. Где Рома, что с ним? Цепляюсь за ручку автомобиля. Земянский перехватывает мои руки.

— Это что ещё за фокусы? — удивляется Михаил и обращается к водителю, — Даниленко, заблокируйте двери.

Машина едет так ровно и мягко, что становится тошно. Горло перехватывают спазмы, от которых непроизвольно сотрясается всё тело. Земянский не даёт завалиться набок, чтобы уткнуться лбом в холодное стекло, придерживает за плечи, тыкает пальцами левой руки в смартфон, вызывая врача.

А потом, похоже, звонит отцу:

— Следом едете? Хорошо. Без самодеятельности, Булат Хасанович. От вашего бега впереди паровоза у Снежаны случилось сотрясение мозга… И повторюсь, этого парня — не мять. Нет… Нет… Вы в своём уме?.. Никаких посторонних лиц не привлекать. Всё решится мирным путём… На месте уже поговорим.

К концу поездки мне становится уже немного лучше: мир не кружится вокруг в вихре, но движения как будто заторможённые.

Автомобиль мягко останавливает, но меня будто всё ещё несёт вперёд, утыкаюсь головой в сиденье. Ненавижу слабость, разливающуюся по телу, но никак не могу с ней справиться. Меня словно тряпичную куклу несут в дом, укладывая в одной из комнат на кровать. Рядом появляется мама, присаживается рядом, пресекая мои попытки встать:

— Нет, лежи. Тебе нельзя. Сейчас врач тебя осмотрит.