Осваивалась Иширом уже два десятилетия, но поверхностно, вяло. Экспедиция, в которую вошел Рон, должна была стать первой, которая продвинулась бы вглубь единственного на планете континента. Все вроде бы сравнительно безопасно, ведь на Ниоле уже был городок, три военные базы, свое командование, связи с Иширом…
Но потом вдруг все жители Ниола — исчезли. В один день. Их просто не стало. И члены экспедиции вместе с моим братом тоже. Я видел фото и видео оттуда. Вещи не тронуты, всё словно замерло во времени: за этим столиком кто-то пил кофе — чашка так и осталась аккуратно стоять на месте.
А в этом магазинчике благополучно продавали фрукты. Все ровно разложено, но… теперь уже начало гнить, потому что покупателей больше нет.
Брошенные автокары, средства связи, деньги. Осталось все, кроме людей…
И Ниол закрыли от внешнего мира. Теперь туда пускают только спецотряды: военный объект.
Я много раз порывался полететь туда, добивался через отца, который в прошлом был генералом и только три года назад ушел в отставку, но все безуспешно.
Меня не пропускали. А я отчаянно хотел найти брата. Я чувствовал, что он жив. Глупо, конечно, вот так доверяться чувствам, ведь я не эмпат и не телепат, но… я точно знаю, что его сердце бьется.
Я должен его найти!
Именно поэтому я согласился напичкать свое тело нанотехникой. Если тестирование пройдет успешно, меня зачислят в спецотряд, и тогда я точно буду иметь шанс попасть на Ниол!
И вчера мне их вживили. Наркоз, яркие сны-видения, потом темнота и отдых, и вот теперь я — почти киборг!
Нет, конечно, это немного преувеличено, но…
Я медленно присел на кушетке, а потом поднялся на ноги.
В теле чувствовалась легкость, бодрость. Но больше ничего. Повертел головой, потом взялся за металлический поручень и начал его сжимать. Сперва ничего не происходило, но по мере того, как я прикладывал все больше сил, металл — а это был крепкий миртоний — начал поддаваться, издавая жалобный скрежещущий звук. Немного закололо кожу — местами деформированный поручень повредил ее, выступила кровь…
Я оторвал руку от искореженного металла и изумлено уставился на его сжатую в гармошку поверхность.
Поразительно! Неужели… это сделал я?
Потом перевел взгляд на свою ладонь. Два тонких пореза на глазах затягивались, превращаясь в незначительные полосы. Поразительно! Чудеса!
Ощутив себя необычайно сильным и бодрым, я поспешил отыскать доктора Питта, который курировал меня. Целых пять часов я сдавал анализы и проходил тесты.
