Я видел вашу любовь, я подтолкнул вас к близости и… не выдержал. Меня охватила зависть, жадность, боль. В тот момент мне казалось справедливым и правильным использовать вас, чтобы заполнить убийственную пустоту в сердце…
Его глаза резко потухли, а из горла вырвался хриплый кашель.
— Но не волнуйтесь, я вколол себе яд уже несколько раз, и сущность больше не восстанет… Мне… пора закончить свой путь, а вы, — он посмотрел на нас затуманенными от боли глазами, — а вы возвращайтесь домой…
Мы с Максом замерли, боясь поверить своему счастью.
— А мы можем вернуться??? — прошептала я сдавленно.
— Да, моя лаборатория прямо за стеной. В прозрачном цилиндре на столе вы увидите такой же шар, который и перенёс вас сюда. Настройки на нём прежние, поэтому вы попадете обратно в то же самое мгновение, из которого вышли…
Он снова попытался улыбнуться, но вышла болезненная гримаса. Сейчас он уже больше походил на призрака, чем на живого, и смотрел на нас большими потухающими глазами, в которых постепенно нарастала агония.
— И спасибо вам, — прошептал Нэй почти беззвучно, — вы позволили мне умереть с надеждой. У меня есть прямые потомки — я искренне рад! Передайте им… привет, что ли?
Проклятье! От этой его последней реплики, похожей на грустную шутку, я не выдержала и разревелась. Подошла к нему, приобняла и прошептала:
— Я назову своего сына твоим именем, Нэй…
Шпионы в розыске…
Маруффа Эйгэ
Мы с Максом ушли быстро. Помочь Нэю уже было невозможно…
В соседней комнате действительно нашли шар, обнялись, прикоснулись к нему и… вспышка заполонила собой все вокруг, а я уткнулась лицом в теплую грудь и замерла.
В глазах все еще стояли слезы. Сейчас, как никогда, я ощущала всю бренность существования и скорбь от того, что в этом мире так много страданий…
Почему все-таки существует зло? Где его начало? И когда будет конец?
Существует ли Тот, Кто создал вселенную? Создавал ли Он ее такой… несовершенной, испорченной? Или она изначально была светлой и исполненной добра?
Перед глазами до сих пор стояло потухающее лицо Нэя и его закрывающиеся от болезненного спазма веки…
Он олицетворял для меня сейчас и меня саму со всей своей болью, и мой народ, прошедший через муки рабства и тоталитарного режима (в котором он и сейчас живет), и все страдания этого мира.
Нэй вынужден умереть…
Значит, мы все погибнем?
Руки Макса крепче сжались на моей талии, и я почувствовала, что боль отступает.
