Но видимо запах истинной пары, мы всё же можем чувствовать. — Бес зарылся носом в мои волосы и прохрипел в них. — Он до безумия охирителен.
—Погоди, — сказала я, немного отодвигая от себя мужчину. — Когда я решила подложить червяков к тебе в кровать, твоё постельное бельё... Мне тогда показалось, что оно пахло этими цветами!
— Не показалось, — подтвердил мою догадку, смущаясь Бес. — Я хотел чувствовать тебя всегда, твой аромат, если мне не доступно ничего другого: ни тёплого взгляда, ни прикосновений. Я действительно помешался.
..
Мой взгляд сфокусировался на его губах, и я уже ни о чем другом не могла думать, придвигаясь ближе к его горячему телу во всех смыслах, закусывая нижнюю губу. Пальцы Беса коснулись моего подбородка и приподняли голову чуть наверх. Я могла разглядеть его сосредоточенный взгляд, который пробирал до мурашек и как в темноте хищно блеснула золотая радужка.
— Не делай так, — хрипотца в голосе усилилась. Как же сексуально.
— Как?
— Не играй со своей губой. Мне и так сложно сдерживаться.
От его слов моё сердце сделало кульбит и хотела уже выскочить из груди, но я старалась оставаться благоразумной, хотя это было чертовски сложно, ведь я лежу в постели с полуголым сексуальным мужчиной, который фактически признался, что хочет меня поцеловать.
Да и к черту всё.
— Так и не сдерживай себя, — шептала я около его губ, почти касаясь их.
Рука Беса соскользнула вниз. Его пальцы медленно скользили по моим изгибам, пробуждая мурашки, от его еле ощутимого, но такого явного прикосновения к моей коже.
Он прошелся ими от плеч, по руке, скользя по талии и остановился на голых бедрах. Шероховатыми пальцами он вырисовывал узоры на моей коже.
Как же приятно.
— Алиша… Ты мой самый сладкий яд, — его дыхание было прерывистым, тяжёлым и таким возбуждающим, — Я так хочу тебя… Не искушай. Я на грани… — его пальцы больше не вырисовывали узоры, а впивались мне в бедро мертвой хваткой.
Пришлось прикусить щеку изнутри, чтобы неё пискнуть от боли. Похоже, я стала действительно не нормальной, готовой терпеть от него не только душевную боль, но я физическую.
Хотела смотреть на синяки, что оставят его грубые, требовательные и жадные ласки, вспоминать с упованием каждую проведённую секунду вместе.
— Я на грани с тех пор, как увидела…
Бес не дал мне договорить и обрушил на меня губы, пытаясь подавить еле уловимый свой стон. Этот поцелуй не сравниться с теми предыдущими: не было спешки, той минутной страсти, которая зажигала нас как спички.
