Он понимал, что она просто не вынесет его смерти и поэтому почти каждый день после своего обращения навещал еe, а ночью исполнял свой долг охотника. Так продолжалось четыре года, пока она не умерла естественной смертью, — Бес встал прямо передо мной и вытер большим пальцем дорожку от слезы. — Мы придумаем тебе легенду для родителей почему ты пропала. Будешь с ними видеться, но редко. Все же это лучше, чем ничего.
Я стояла в немом шоке и пыталась поверить своим ушам. Да, будет сложно явиться к ним на порог после длительного исчезновения, еще сложнее рассказать о смерти Лиззи, не вдаваясь в детали и почти невозможно – покинуть их вновь.
Но об этом я подумаю потом.
— Спасибо...
Мы стояли молча и смотрели друг на друга. Этот охотник никогда не перестанет меня удивлять. То он холодный как лёд, то жаркий как пламя, и я уже не знаю, как себя вести рядом с ним, но всегда, всегда готова купаться в его синих озерах, которые сейчас пожирают меня взглядом.
— Алиша, — Бес сделал шаг вперед, потянулся рукой и его пальцы еле коснулись моих, лаская еле ощутимо.
Но этого хватило, чтобы моё сердце ожило и забилось для него быстрее. — Пока мы одни, я бы хотел с тобой поговорить. Я не могу тебе всего рассказать, но я не спроста просил держаться от меня подальше, — его бархатный голос звучал так сладко в моей голове и словно канатом притягивал к себе. Я и не заметила, как сама почти прижалась к нему. Мне пришлось откинуть голову назад, чтобы смотреть ему в лицо.
Еще с утра этот охотник, казалось, уничтожил последнюю крупицу надежды, что я ему не безразлична, крича и испепеляя взглядом.
А его поступки говорили об обратном. Словно сама его дьявольская сущность тянулась ко мне, пыталась обрести что-то светлое, прекрасное. Но все попытки перерубались на корню, оставляя после себя ощутимый запах презрения. И всё повторяется по кругу. Снова и снова. Но я больше не могу так. Устала.
— Но ты сам себе противоречишь. На перемены в твоем поведении у меня скоро начнется аллергия.
Бес склонил голову, наши лбы соприкоснулись, а пальцы переплелись. Такое невинное прикосновение, сейчас казалось чем-то очень интимным. Так ощущался покой и умиротворение. Он закрыл глаза, его грудь тяжело вздымалась, словно он пробежал марафон.
— Так будет лучше... Для нас… Для тебя… — Каждое произнесенное им слово было пропитано болью, и я не понимала почему.
— Бес, откройся мне.
Мне было плевать, что мы на кладбище и вокруг нас множество могил.
