Мой любимый тиран

Нет, она, действительно, полная дура! После всего между ними сказанного, после всех своих обещаний самой себе, она, оказывается, всё ещё продолжала надеяться… Вот уж, действительно, дура!..

* * *Как только за Семёном закрылась дверь, в бухгалтерию вплыла Марина. Она по-хозяйски раздвинула перед Ниной бумаги, поставила туда свою сумку и уселась на стул напротив.

- Я за расчётом, - объявила она обескураженным бухгалтершам своё появление и гордо вздёрнула подбородок.

- За расчётом – это ко мне, - ехидно хмыкнула Люда, раскладывая имеющиеся у неё бумаги пошире, чтобы покрыть всю обширную поверхность столешницы, - Только Вы не в столовке, где ставят на стол что попало. Свой ридикюль притулите где-нибудь у себя. Я вижу, у Вас на груди как раз хватит места, чтоб разместить и чемодан, и поднос с питанием.

Бывшая секретарша зло зыркнула на ухмыльнувшуюся Нину и пересела за другой стол.

- Ждите. Я занята, - пропела Людмила гнусавым голосом селектора на вокзале.

Марина некоторое время покорно посидела молча, потом (видимо, ей очень не терпелось!) снова повернулась к Нине и надменно выплюнула:

- Ну что, Секунда, теперь путь к Беркутову открыт? И как? Удалось уже захомутать такой сладкий подарок?

Нина задумалась, представляя картину: вот она берёт тяжёлый хомут и набрасывает на шоколадку, повязанную кокетливым бантиком.

- Нет, так и не удалось, - искренне доложила она результаты своих «трудов». Марина в ответ высокомерно поджала губы и хотела, судя по выражению лица, ответить что-то едкое, но тут встряла Людмила.

Оторвавшись от вороха бумаг, она подняла голову и елейным голоском произнесла:

- А правду говорят, Марина Олеговна, что Вы там, вроде бы как, на шею вешались нашему боссу? А он в ужасе прятался от Вас в кабинете.

Марина опешила от такого хамского заявления и снова попыталась что-то сказать, но Людочка продолжала:

- А ещё говорят, что, вроде бы, Вы ему неприличные предложения делали и даже ревели потом публично, когда он Вам отказал. А Вы тогда, вроде бы, стали его шантажировать, что уволитесь, а Беркутов Вам ответил, мол, скатертью дорога.