Мой любимый тиран

Единственно, кого было интересно слушать, это начальника конструкторско-дизайнерского отдела. Они занимали весь седьмой этаж и в коллективе их называли: «творческий отдел». А если совсем коротко, «творцы».

Раньше Нина ни с их отделом, ни с этажом в целом, никогда не сталкивалась. Было что-то загадочное и интригующее в этих людях. Они единственные в фирме, кто не соблюдал дресс-код, их рабочий день не был отсидкой с девяти до шести, и вообще, все они держались особняком, притягивая к себе этим ещё большее внимание.

"Их, шестой, этаж был, по-сути, местом обитания скучного офисного планктона. С восьмым этажом всё понятно: высшее руководство, зал для заседаний и ещё один зал. Непонятно, для чего изначально предназначенный. Там, по слухам, проходили презентации и фуршетный приём гостей.

А вот седьмой этаж, да, он манил и будоражил фантазию. Но у Нины никогда не было повода туда подняться.

Начальник «творцов» был молодым человеком лет тридцати с необычайно приятной и какой-то очень светлой лучистой улыбкой.

- Нина Владимировна, задержитесь, - прозвучало строго, когда девушка, вслед за всеми, встала и направилась к двери.

Она удручённо вздохнула, понимая, что предстоящий разговор, вероятнее всего, станет продолжением предыдущего.

- Я хотел обсудить с Вами один момент, - неожиданно взъершив свои идеально уложенные волосы пятернёй, начал босс, - Во-первых, я хотел извиниться. Мне не стоило всего этого Вам говорить…

Мужчина заметно нервничал и мялся, подбирая слова. Видимо, извиняться было ему вновинку. Однако Нина была настолько поражена самим фактом того, что Великий Босс чувствует себя виноватым, что на все эти мелочи внимания не обращала.

- Константин Сергеевич, - пришла она ему на помощь, - я принимаю Ваши извинения и предлагаю считать конфликт исчерпанным…

- Да! – охотно подхватил босс, - Вышло досадное недоразумение.

На этот раз мужчина очень заметно покраснел. Если извинения боса поразили Нину, то застенчивый румянец на его лице, поверг девушку в настоящий шок! Она в ужасе ожидала продолжения, боясь даже предположить, что он там придумал ещё.