И тут Виктор выдает:
— Предлагаю договориться…
Мне становится дико любопытно, о чем он собрался со мной договариваться.
— Тема разговора? — спрашиваю с прищуром.
Виктор вдруг всплескивает руками и заявляет:
— Мы же взрослые люди, в самом деле. Не в песочнице воюем…
Не могу не признать его правоту:
— Тут вы правы, Виктор Владимирович. Моя фирма — не ваша песочница, и обстряпывать свои делишки вы тут больше не будете. А делишки у вас знатные, согласно отчету Ореста Всеволодовича.
— Я ничего не обстряпывал, Геворг Артурович! — тут же начинает возмущаться он, да так правдоподобно, что я невольно дивлюсь.
— Орест Всеволодович просто перекручивает факты. На самом деле я очень ценный сотрудник. Хороший бухгалтер…
— Будь вы хорошим бухгалтером, умели бы лучше подчищать хвосты, — чеканю строго.
Виктор на секунду теряет лицо, вижу, как дергается его левое веко. Готов поклясться, его подмывает вскочить и перейти на крик. Однако Виктор сдерживается.
— Давайте договоримся, — снова повторяет он. — Я уверен, мы могли бы прийти к компромиссу…
Свожу брови у переносицы, наигранно озабоченным голосом интересуюсь:
— Даже предположить не могу, о чем мы с вами могли бы договориться.
Виктор снова растягивает губы в улыбке, подается чуть вперед.
— Вы прекращаете меня травить, даете спокойно работать дальше, а я… — тут он делает театральную паузу. — Я не претендую на Ингу.
От такой наглости веко начинает дергаться уже у меня.
Кладу руки на стол, также подаюсь вперед.
— В смысле не претендуешь? — резко перехожу на «ты».
— Ты ничего не спутал? Сегодня Инга получает свидетельство о разводе.
Удивительно, но эта информация нисколько Виктора не смущает, даже наоборот. Он резко приободряется, смотрит на меня уверенным взглядом.
— Как разошлись, так и сойдемся, — нагло заявляет он, щелкая пальцами. — По щелчку…
Смотрю на этого самодовольного выхухоля и гадаю, он хоть понимает, насколько близок к тому, чтобы я ему эти пальцы сломал? Не то чтобы я был любителем калечить людей. Но я живу на этом свете уже тридцать четыре года, и за это время в моей жизни случилось много разного.
На секунду представляю, как подаюсь вперед, хватаю этого осла за шею и бью мордой о стол, да так, чтобы наверняка сломать его длинный нос. Пусть бы после такого попробовал еще порассуждать на тему, как он вернет мою женщину по щелчку пальцев.
— Она меня любит, если ты еще не понял, — заявляет он с победной ухмылкой.
Не понимает, дурень, что сам себе роет могилу.
