— Инга с тобой развелась! Как ты попал в квартиру?!
И тут он трясет перед моим лицом ключами с брелоком-слоником. Явно женским.
— Так у меня ключи… — визжит он как свинья. — Инга дала, мы вчера помирились…
В этот момент в моем воспаленном мозгу всплывают слова Инги: «Нас ждет серьезный разговор».
Я-то, наивный, думал, она будет устраивать мне головомойку за неуемную ревность. А потом доходит — вот для чего ей так нужно было, чтобы я снял охрану. Поди, не терпелось повидаться с бывшим.
Сразу становится понятно, отчего этот козел так смело написывал ей сообщения, с такой уверенностью утверждал у меня в кабинете, что Инга вернется к нему по щелчку пальцев.
Такие слова должны иметь под собой хоть какую-то основу, так?
Инга надо мной просто издевалась все это время?!
Трясу головой, силясь понять, где правда, а где ложь.
Нет, она не могла. Моя Царица так не поступила бы.
— Ты врешь! — Трясу таракана и отшвыриваю его в сторону. — Говори правду!
— Я правду говорю, мы сошлись, — отвечает он, отбегая.
И тут мой взгляд падает на лежащий неподалеку синий пакет, из которого торчат розы, точь-в-точь такие же, какие я недавно заказывал для Инги.
Тут же вспоминаю, что Островский как раз держал этот пакет, когда открыл дверь.
— Вот, Инга попросила вынести мусор… — заявляет он, чуть приободрившись.
Мои цветы — мусор?
В мозгу складывается пазл: ключи с женским брелоком, привезенные в квартиру вещи, мои цветы в мусорном пакете, просьба Инги снять охрану, ее желание серьезно поговорить со мной, как вернусь.
Слишком много деталей, чтобы все это можно было объяснить как-то по-другому.
Она пустила этого козла в квартиру и в свою жизнь.
А я? Ну а что я? Меня, видимо, можно на хрен.
Планка падает. Я уже не контролирую себя, резко бросаюсь к Островскому, хватаю за шею и давлю, давлю. Параллельно вминаю кулак в его ребра.
Неожиданно в мозгу всплывают слова тренера: «Во время боя главное — контролировать ситуацию. Сдерживать гнев».
Вот на что я сейчас решительно не способен — так это держать гнев.
Очухиваюсь в тот момент, когда Островский уже лежит на полу, прикрывая голову руками, и тихо воет.
Сразу понимаю — если немедленно не возьму себя в руки, забью этого хорька.
Он, может, и заслужил, но кому от этого будет легче? Я не убийца.
— Совет вам да любовь, — зло сплевываю и ухожу.
Теперь я даже рад, что не увидел Ингу. Ей лучше мне на глаза не попадаться, а то, не ровен час, забуду заповедь, внушенную мне с детства: девочек бить нельзя.
Глава 43.
