Увидела меня с Софьей в спортзале и тут же решила, что меня не устраивает ее фигура?
Женщины, одно слово. Логика не про них.
— Ну и на хрена ты худела? — меряю ее строгим взглядом. — Как видишь, ни к какой секретарше я не уходил. И вообще, чтоб ты знала, я люблю женщин в теле!
После моих последних слов Инга резко отшатывается от меня, ее буквально трясет. Она оглядывает себя, обиженно пыхтит, смотрит на меня совершенно дикими глазами.
Тут-то и понимаю, что последнее я определенно ляпнул зря.
— То есть такая я тебе не нравлюсь, да? — делает она гениальный вывод.
Только что сама послала куда подальше, причем несколько раз, и моментально обиделась на то, что я якобы считаю ее неподходящей. Хотя я этого даже не сказал! И в мыслях не было.
— Инга, стоп, — выставляю вперед ладони. — Я вообще не про тебя говорил, ты отлично выглядишь…
— Но я же теперь не в теле! — пищит она. — Значит, не соответствую вкусам…
— Да какая разница вообще? — наконец не выдерживаю. — Худая, полная, это все равно ты! Ты что думала, я с твоей задницей встречался или с грудью? Я с тобой встречался, с человеком! Прикинь, через двадцать-тридцать лет мы еще и постареем.
Тело меняется, с этим ничего не поделать. С годами мы станем другими, и что ж, потом не любить друг друга? Мы это не только наши тела. Я тебя люблю, понимаешь? А не то, сколько ты весишь!
Секунда и глаза Инги на мокром месте. Что я такого сказал, что она вознамерилась рыдать?
— Инга, я люблю тебя, — говорю на выдохе.
Повинуюсь порыву и бросаюсь к ней, обнимаю, глажу по спине.
— Ну что ты, милая, не плачь.
Сам не понимаю, как так получается, что она вдруг меня обнимает.
Наклоняюсь, хватаю ее пальцами за подбородок, поднимаю лицо и впиваюсь в ее губы.
Примерно минуту мы целуемся как одержимые. Потом я хватаю Ингу за талию, усаживаю на стол, устраиваюсь между ее ног и снова жадно ласкаю губами.
Целовать ее до безумия сладко и приятно, буквально схожу с ума от такой долгожданной близости.
Прижимаю Ингу к себе и мозг отключается, а сердце колотится с бешеной скоростью.
Мне много месяцев не было так хорошо.
Я хочу, чтобы так было всегда. Каждый день.
— Давай поженимся, — вдруг шепчу ей на ухо. — Завтра подадим заявление, и ты будешь моя… Навсегда!
Я не сразу понимаю, что происходит. Но Инга вдруг резко упирается мне в грудь, пытается отодвинуть, размыкает контакт губ.
— Что происходит? — не понимаю.
