Она не слушает, снова перебивает:
— Думаешь, сорвала куш? Отхватила богатого мужика и теперь навсегда в дамках?
— Это тут вообще при чем? — Я уже почти кричу.
Но Веру этим не проймешь.
— Спешу тебя расстроить! — цедит она с ненавистью. — Ты и месяца в роли его любовницы не удержишься. Ни ума у тебя, ни внешности, только тупость и жир! Да он, небось, из жалости на тебя повелся. Адью, корова!
Отнимаю телефон от уха и убираю в карман.
Зачем звонила? Что ожидала услышать? Надеялась на адекватный разговор? Ну в таком случае я и правда дурища.
Нет, Вера никакая не вобла, она — гадюка! Сколько же в ней яда, подумать страшно. Как она сама в нем не захлебывается?
А все-таки задела за живое и очень больно.
Снова смотрю на себя в зеркало, и больше не вижу там той леди, какой чувствовала себя еще этим утром. И новый костюм мне уже совсем не нравится, как будто делает меня еще полнее, чем я есть.
Прикасаюсь пальцами к уголкам глаз, куда успели набежать предательские слезы.
Какой чехол на рояль ни натяни, он все равно останется роялем.
И никакой даже самый лучший чехол не превратит его в стройную гитару.
Хочу к Жоре на руки!
Глава 31. Второй кандидат на увольнение
Геворг
Вечером мы сидим с Ингой на диване в моей квартире.
Я ее обнимаю, провожу разъяснительную беседу:
— Это Вера стащила твой телефон, сделала тебе подлянку, а потом попросту спустила его в унитаз. По камерам четко видно, когда она была в туалете, я сопоставил это со временем звонка, сомнений нет. К тому же она призналась.
Инга смотрит на меня своими огромными зелеными глазищами и будто не верит.
— Но зачем ей это понадобилось? — всхлипывает она.
Провожу пальцами по ее щеке, вижу, сколько в ней грусти, и меня аж всего передергивает от злости на тощую козу, которая так расстроила мою девочку.
Надо было ее не по собственному увольнять, а по статье. Если она надеется на какие-то там рекомендации, то хрен она их получит. Уж я постараюсь, подергаю за ниточки, сделаю так, чтобы эту мадам не взяли на работу ни в одну приличную фирму.
Не стоило ей меня злить.
Говорю со вздохом:
— Инга, тебе двадцать пять, уже пора понять, что мир состоит не из сахарной ваты и воздушных шаров. Тут встречаются твари, и воспринимать их нужно соответственно.
— Просто она мне такое сказала! Такое… — охает Инга и снова всхлипывает.
— Что именно? — уточняю, прищурившись.
— Ну… — Инга замолкает.
Даже губы при этом сжимает в нитку, чтобы, не дай бог, ни звука не выскочило.
