На земле сидела серо-коричневая птица. Почувствовав их присутствие, она повернула головку и тут же нырнула в кусты.
— Что за птичка? — прошептала Мэдисон, поднимая голову.
— Лирохвост. Самец, полагаю, юго-восточная разновидность.
Деметриус опять взял ее за руку, но на этот раз в их единении было что-то заговорщицкое. Мэдисон чувствовала: что-то произошло между ними, пока они наблюдали за робким обитателем здешних мест. Словно ты с кем-то разделила свой секрет, и от одного до другого протянулась невидимая нить.
Они долго молчали.
Мэдисон слушала загадочные крики птиц, даже звук собственных шагов казался новым и удивительным. Этот мир уносил далеко прочь от шума городских улиц, бетонных зданий и копоти.
Деметриус повел ее дальше в лес, свет больше не проникал сквозь кроны, и вокруг царил зеленый полумрак. Мох покрывал теперь все деревья, устилая землю, по которой, как по бесценному изумрудному ковру, шла Мэдисон. Воздух стал еще насыщеннее, добавляя запахи древесины и земли, и тишина под плотным покровом листьев не могла ни с чем сравниться, она оглушала.
Мэдисон посмотрела на Деметриуса, его темная голова была повернута в сторону тонкого лучика солнечного света, пробивавшегося сквозь листву. Она проследила за его взглядом и увидела крапивника, летающего в буйном подлеске, его глазки-бусинки узрели людей, но не в пример лирохвосту он ничуть не испугался их появления.
— Тоже самец? — шепотом спросила она, подходя к Деметриусу.
— Да, самки коричневые.
— Он не робкого десятка, — она перевела взгляд с мужчины на птичку.
— Вероятно, у него нет причин нас бояться. Люди редко сюда забредают.
Крапивник скакал выше и выше, затем наклонил голову в одну, в другую сторону, изучая непрошеных гостей, и взмыл вверх.
— Пошли, — позвал Деметриус и взял девушку за руку, Мэдисон почувствовала тепло его пальцев — обычное прикосновение, а у нее сердце замерло. Она не могла заставить себя не думать об этих длинных пальцах на своем теле, как они дотрагиваются, нежат, ласкают…
Подушечки пальцев оказались грубоватыми и шероховатыми, он не гнушался простой работы, которую мужчины с его финансами часто презирают.
Деметриус представал перед ней совсем в ином свете, и это смущало ее. Мэдисон хотела видеть в нем врага везде и всегда, но здесь, в гуще леса, он вовсе не выглядел врагом."
"Теперь он был куда опаснее для ее беззащитного сердца, гораздо опаснее, чем любой, даже самый грозный, противник…
Они прошли по просеке туда, где река пересекала тропинку.
