Остатки воды обожгли нежное горло, излились наружу, и пришло облегчение. Она смогла сделать несколько вздохов.
— Все? — Его голос звучал нежно и ласково, он убрал спутанные волосы с ее лица.
Мэдисон закрыла глаза, и он прижал ее голову к своей груди. От ее гордости не осталось и следа.
Он был таким теплым, несмотря на заплыв в ледяной воде. Она льнула к нему, стараясь унять дрожь, но зубы клацали, а руки тряслись.
— Сможешь идти? — спросил он мгновение спустя. Она оторвалась от его груди и с виноватым видом посмотрела ему в лицо.
— Я… я потеряла тапочку.
Он взглянул на ее ноги и нахмурился.
— Радуйся, что не жизнь.
— Не… не читай мне нотаций. Я сделала это не… не нарочно.
— Ты поставила наши жизни под удар. — Он помог ей встать на ноги.
— Тебе не… не следовало беспокоиться и спасать меня.
— Конечно, я должен был спасти тебя, проклятие!
— А что, прекрасное отмщение за утрату суденышка — моя жизнь в обмен на дурацкую лодку. Я бедна, и мне нечего тебе предложить, но не понимаю, почему я должна платить такую непомерную цену.
— Все, что от тебя требовалось, — это сказать мне, где находится Кайл, — напомнил он. — И я не просил тебя ничего платить.
— Разве? — Она бросила на него саркастический взгляд.
— Скажи мне, где он, и я немедленно отвезу тебя домой.
Ей вдруг стало стыдно за собственное малодушие, так велико было искушение рассказать ему о местонахождении брата.
Она посмотрела на свою ногу без тапки, стараясь удержать себя от постыдного шага.
— Скажи мне, Мэдисон.
Девушка гордо задрала подбородок.
— Будь я при смерти, все равно бы тебе не сказала.
— Твоя верность восхищает, но она неуместна. Твой брат никогда не научится отвечать за свои ошибки, а ты так и будешь козлом отпущения.
— Полагаешь, мне хочется проводить время с тобой? — спросила она. — Я бы предпочла год в тюрьме, чем это странное соглашение.
Она поднялась и захромала вперед. За спиной послышался шорох, затем шаги, но девушка не обернулась — нельзя показывать врагу свои слезы.
Она не заплачет, черт возьми, нет!
Пройдя немного, она осознала, что заблудилась, все деревья казались одинаковыми.
Мэдисон замедлила шаг и обернулась.
— Я не знаю, какой дорогой идти. — Девушка указала рукой на развилку.
— До сих пор твое рвение поражало, — сказал он и с иронией взглянул на ее ногу без обуви.
Она посмотрела на прореху в носке и поморщилась. На пальце вздулась и заныла мозоль.
— Я хорошо ориентируюсь, — пояснила она. — Но здесь все деревья одинаковые.
