— Поговорим после отъезда Горского, — говорю Павлу, а после обращаюсь к Маше, — спасибо, присаживайтесь.
Видимо, мой тон точно не сулит ничего хорошего, потому что Ледов съеживается и обреченно кивает.
— У Павла Семеновича мама тяжело заболела, — внезапно подает голос моя блондинка.
— Это повод не работать? — удивленно поднимаю брови.
— Это повод быть к нему снисходительнее!
— Пожалуй, если бы вы управляли фирмой, то только поощряли бы работников за прогулы по «уважительным» причинам, — не удерживаюсь от ядовитой шпильки.
— Но вы не управляете. К счастью.
— Это просто человеческое отношение к сотрудникам!
— Которое меня разорит, — отрезаю жестко и с нажимом приказываю, — садитесь на свое место, Мария Викторовна."
"В ее глазах полыхает упрямый огонь и даже невооруженным взглядом видно, каких трудов ей стоит сдержаться и сесть на свое место.
И без того напряженная атмосфера в переговорной нагнетается еще сильнее. Нервы взвинчены до предела ожиданием, еще и Маша пустой перепалкой при подчиненных подлила масло в огонь.
Замечаю, как она переглядывается с Ледовым — в его глазах столько горячей благодарности, что меня чуть ли не тошнит.
Чтобы никого ненароком не придушить, хватаю папку и в десятый раз изучаю ее содержимое.
— Господин Горский прибыл! — Леночка без стука забегает в переговорную и тут же исчезает, чтобы встретить и проводить важного гостя.
На работе все разом отходит на второй план. Поднимаюсь со своего места, чтобы встретить инвестора.
Он не заставляет себя ждать — мужчина лет сорока с подтянутой фигурой и намечающейся залысиной появляется на пороге. Горский прекращает отпускать шуточки и комплименты секретарше, пожимает мою ладонь и обегает взглядом зал.
Останавливает его на Маше и улыбка его становится довольной настолько, словно только что он сделал ставку на последние деньги и сорвал куш. Отлично, раз новая жертва найдена, значит, деловые переговоры превратятся в балаган. Горский слишком любил женское внимание, тем более от красивых девушек.
— Рады вас видеть, Максим Евгеньевич, — хмуро говорю я, опускаясь в свое кресло.
— А я как рад вас видеть, — едва ли не пропел он, глядя в сторону Маши и занимая отведенное ему место. Даже интерес к происходящему потерял.
Раздражение растет снежным комом, кипит внутри. Никогда так часто меня не выводили из себя. Даже в самые сложные времена удавалось сохранять трезвый рассудок и хладнокровие.
