Мой лучший враг

Рейм замедляется, хмурится – удивленно, будто решает, верить или нет.

– Да, я заметил, что за тобой сначала Санди побежала, поэтом этот недоумок, а потом еще и Эдон, – признает неожиданно. – Так сказать, навевает мысли. О чем были разговоры?

– Глор горячо распиналась, что достойна тебя как никто другой. Не то что я.

Его лицо становится еще мрачнее. Он стреляет взглядом по залу, к которому мы выходим. Я тоже ищу брюнетку и нахожу: она у стены, с какими-то девчонками, смотрит на нас.

Интересно, кто-то из этих припевал позвал Эдона?

– Занятно, – вздыхает Рейм.

– Говоришь, раздумал ее возвращать? – мрачно интересуюсь я. Мысли о Глории вызывают новую волну злости, и к тому же мне не совсем нравится, что «избранник» погружается в себя. – Потому что ты мог бы сейчас подыграть, притвориться оскорбленным в лучших чувствах. Может, удалось бы избавиться от меня и Ала разом.

Не знаю, насколько я это сейчас серьезно, – но Глория действительно по крайней мере его подруга. Она пошла на подлость ради него.

Но Рейм только изгибает бровь.

– Не стоит благодарности. Хотя, может, я сорвал твой собственный план – выставить меня ревнивым идиотом? Кстати, ты могла бы не отнекиваться, а вцепиться в Тео. Ну да, вас бы могли отчислить, но что, эта угроза сильнее настоящей любви?

– Не хочу, чтобы отчисляли Ала, – огрызаюсь я.

Не хочу признавать, что даже не рассмотрела такой вариант.

Рейм криво улыбается.

– Выходит, мы оба оплошали.

Я намерена спросить как – но его рука уже оказывается в воздухе, а потом на моем подбородке.

Миг спустя он держит мое лицо.

А потом подается вперед, и я успеваю лишь заметить приоткрытые губы – до того, как он меня целует.

Я вздрагиваю. Это ничего не решает. Рука тут же обхватывает мои плечи, притискивая к груди врага. В голове что-то вспыхивает. В ноздри бьет сладковатый запах, дыхание застывает в горле.

Мне не мерещится. Он целует меня."

"На глазах у преподавателей.

У ректора.

У студентов – я слышу парочку возгласов неподалеку.

У Глории. У Альнара.

На глазах у всех!

Иден Рейм меня целует – и желание заехать ему в челюсть мелькает и пропадает.

Я вцепляюсь в его пиджак. Сжимаю лацканы так, будто хочу их разорвать. Чудом гашу пламя в руках – оно просится наружу, мечется, как безумные мысли в голове.