Мой лучший враг

– Слушай, если наши отношения слегка изменились, это не значит, что тебе стоит разгуливать полуголым по гостиной, – говорю я тем не менее. Для профилактики. – И вернул бы ты это «дорогая» в тот бульварный роман, откуда взял.

– А я так пытался быть милым. Хотел вот даже пойти разбудить тебя, чтобы мы никуда не опоздали, но, пожалуй, не буду.

Он улыбается. Я тоже. Его рука беспардонно ложится мне на подбородок, и он скрепляет «доброе утро» недолгим, но пьянящим поцелуем. Чувство неловкости, готовое было сожрать меня заживо, отступает так же резко, как появилось пять минут назад.

Я все же кошусь на него, когда мы идем в столовую.

Слишком внимательно наблюдаю, как Иден Рейм устраивается напротив меня за привычным столом. Как он сегодня орудует ножом и вилкой – будто никогда раньше этого не видела. Разглядываю его руки, широкие плечи, острый кадык. Отчего-то начинаю волноваться.

– Надо бы решить, как мы теперь себя ведем, бесенок. Как мы станем лучшей парой года, десятилетия и далее по списку. Ну, раз у нас взаимопонимание и доверие.

"Он так нагло смотрит при этом на мои губы, что «взаимопонимание» и «доверие» звучат на редкость пошло.

Мне немного жарко.

– Ты имеешь в виду, будем ли мы снова толкать друг друга в спину или сменим тактику?

– Я имею в виду отобранные у тебя тарелки, – ухмыляется Рейм. – Отодвинутые стулья. Одинаковые знаки на форме. Решил тут все-таки узнать: может, тебе что-то из этого не нравится?

– Не нравится, когда ты зовешь меня бесенком, – сообщаю я.

Избранник… проклятье, теперь он действительно мой избранник.

– Сначала «дорогую» вычеркиваешь, теперь это. Может, сразу отберешь у меня словарь? Чтобы ты знала, я не считаю это прозвище обидным.

Смотрю в его наглые глаза и вот сомневаюсь.

– Я тоже считала, что «придурок аристократический» – это даже комплимент тебе.

Демоны, как-то жестко получилось.

– В смысле тебе не кажется, что сравнивать свою избранницу с мелкой злобной тварью немного неправильно?

В голубых глазах мелькает что-то серьезное.

– Не такие уж они и злобные. Просто огненные и яростные. – От нового пристального взгляда по спине бегут мурашки. Потом Иден задумывается. – Мой дед держал одного дома.

– Серьезно?

– Без шуток. Эта бестия крылатая однажды мне чуть палец не отцапала, но, уверяю тебя, сделала это по-своему мило.

Я невольно фыркаю. Что-то внутри кричит, что покупать подобную чушь – крайне глупо, но протесты застревают в горле.