Мой лучший враг

Кожа покрывается мурашками – они бегут по плечам, по спине, касаются даже бедер. Все, что я чувствую рядом с ним, – так остро, что мне порой хочется огреть его по голове и сбежать, просто чтобы спасти остатки нормальной жизни.

Но она уже в руинах.

– Я отказалась от парня мечты из-за тебя, – хватаю его рубашку.

– Мне было дико приятно, бесенок, когда ты говорила о нас, – признается Иден неожиданно глухо.

Прикрываю глаза.

– Я просто извелась за день, – шепчу в ответ. – Нужно было тоже оставить тебе записку.

Мир исчезает, когда его губы впиваются в мои.

В какой-то момент я понимаю, что его пальцы у меня под блузкой.

И мои как-то слишком яростно вцепились в его ворот.

Замираю на мгновение, но в эту же секунду будто лишаюсь воздуха. Да пошло оно все.

Достаточно просто не останавливать руки, которые начинают расстегивать его рубашку. Волнуюсь на миг, что это будет сложно, но пальцы живут собственной жизнью и справляются на ура.

– Келли?

Упираюсь взглядом в глаза перед собой. Не знаю, о чем Иден думает, потому что его руки застыли на моем теле и похожи на тиски, которые не дают мне двинуться ни вперед, ни назад. Выражение лица – что-то между беспокойством и звериной страстью.

Я просыпаюсь.

– Хочешь, чтобы я остановилась?

Из его груди вырывается какой-то рык – я чувствую, как кожа вибрирует под пальцами.

– Не понимаю, бесенок, какие у тебя отношения с романтикой, – выдает Рейм хрипло. – Ты вздыхаешь о парне годами, как наивная мечтательница, но на свидания не хочешь. Начинаешь целоваться как в первый раз, а потом раздеваешь меня сама.

Он говорит, но слова вряд ли самое важное, потому что его пальцы берутся за мою блузку и медленно, с упорством расстегивают пуговицы. Потом тянут ткань вниз – и та покорно соскальзывает на пол.

Должно бы стать прохладнее, но я этого не чувствую. Жарко до безумия на самом деле.

Взгляд Идена поднимается от моего пояса к груди, к шее, снова добирается до моих глаз.

А после мы друг друга уже не останавливаем.

Его руки хватают меня за бока и притягивают. Мой живот впечатывается в его. Наши губы снова встречаются. Я продолжаю бороться с его одеждой. Рейм освобождает меня от лифчика – и тем, как ловко это происходит, я немного недовольна.