Вспоминать, раз за разом воскрешая в памяти одно и то же.
«Ты больше не покидала моих мыслей».
«Хотелось говорить с тобой… Любоваться… Спорить… Находиться рядом, всегда и везде».
А ведь это были его, именно его, Берриана, чувства и желания. Маргов Сэм отнял у него не только девушку, но и слова, что рвались изнутри, и, невысказанные, сжигали его – до дыр.
Видеться с ней каждый день. Беседовать, тренироваться. Заботиться и защищать. Провоцировать, вызывая на эмоции, а затем наблюдать, как ярко вспыхивают медовые глаза, как отважным котенком она бросается в бой, защищая то, что для нее дорого и важно.
Ему нравилось это до одури, до головокружения, до пересохших губ и странного комка в горле, который никак не удавалось сглотнуть.
Когда это началось? Когда стремление быть с нею стало не просто навязчивым желанием – потребностью, жизненной необходимостью? Он и сам затруднялся ответить.
Может, на выборе наури, когда он поделился с ней бесценным инъо – отдал, как простое яблоко, без сожаления, втайне радуясь, что она сумеет теперь восстановить силы и пройти лабиринт?
Когда спасал ее от грозовых элементалей и на руках нес домой?
Или в те мгновения, когда он прижимал ее к себе в узкой библиотечной нише? Рядом бродил Страж, а он думал только о ее губах – таких близких, сладких, манящих.
И до безумия жаждал попробовать их на вкус.
Или, когда впервые показал младшей Изнанку, а потом пришел узнать, вернулась ли она, все ли в порядке, и подрался с Сэмом? Риан легко победил бы землянина и в рукопашном бою – каким бы талантливым тот ни считался, он не ровня ученику школы Теней, – но специально пропустил пару ударов и остался ночевать в их доме.
Первой, кого он увидел, когда открыл глаза, оказалась Валерия. Домашняя, уютная и немного смешная. Теплая. Эльфийки никогда такими не бывают.
А может, все произошло позже, когда он вспоминал о своем детстве и рассказал девчонке то, что никогда и никому не говорил? Ей, чужачке, иномирянке, человеку.
Когда тренировал младшую, наблюдая, как постепенно увеличивается ее мастерство, как все ярче и ярче разгорается искра? Как бы ни было тяжело, она упрямо стремилась вперед, не жаловалась, не стонала.
Когда метался по академии, потеряв с ней связь, и чуть не вызвал на поединок Сиара? И вызвал бы, если бы не вмешалась Валерия – беспокойство о ней перевесило в тот момент все остальные эмоции.
Когда едва не убил Илайлин?
Когда…
Нет, это случилось гораздо раньше в самую первую их встречу.
