Из груди разом выбили весь воздух, легкие спеклись в раскаленный, обуглившийся ком, из глаз хлынули слезы, мешая видеть происходящее.
– Не упрямьс-с-ся. Подчинис-с-сь. И вс-с-се пройдет. Наступит покой, – настойчиво зашептал кто-то на грани сознания.
– Нет.
Я тряхнула головой, попробовала выпрямиться, в очередной раз позвать. Торэта, фамильяров…. Хоть кого-нибудь. Но сознание мутилось и ничего не получалось – не удавалось сконцентрироваться. Друзья не слышали. А сила, что пробудилась в прошлый раз, на галерее, и спасла меня, так и не откликнулась.
Эльфийка ударила еще раз, и я бы, наверное, упала, если бы меня не сдерживал силовой капкан.
– Покорис-с-сь, – острой иглой впивалось в мозг.
– Борись девочка… Сломай печать… Выпусти нас… Поможем… Спасешься, – тревожным эхом прошелестело издалека. Из самых глубин подсознания.
Не знаю, что это было, может, просто слуховая галлюцинация, но я ухватилась за нее, как за единственную надежду, и боролась… Сопротивлялась. Пыталась пробиться к голосам, что звали к себе, подбадривали, просили не сдаваться.
Илайлин продолжала посылать в меня волны ментальной магии, одну за другой. А потом в ее руке материализовалась огненная плеть, и она резко хлестнула ею Мартина. Гибкий пламенный кнут рассек пространство в нескольких сантиметрах от беззащитного зверя. Нет, эльфийка не промахнулась – просто издевалась надо мной.
Вот она победно улыбнулась, глядя прямо на меня, отвела руку для очередного взмаха, и я поняла: на этот раз удар будет точным.
Это стало последней каплей.
Она не смеет мучить Марра. Не смеет!
Я закричала, надсаживая горло, вкладывая в хриплый вопль весь свой гнев, все отчаяние. На шее, стремительно нагреваясь, завибрировал медальон, и голова будто взорвалась, выворачивая меня нестерпимой болью.
- Наконец-то, – облегченно выдохнул кто-то. И мир заволокло пурпурным туманом.
Пурпур был всюду. Он пропитал воздух и снег, окрасил в новый цвет мантию, огнем заплясал на руках, сжигая дотла и охранный купол, и капкан, что сдерживал меня, и путы Марра.
Ошеломленная Илайлин, выронившая плеть.
Огромный кот с багровыми глазами. Его прыжок, отчетливо-протяжное:
– Гау-ди-на…
И истошный визг эльфийки, когда кот начал драть увеличившимися когтями ее лицо.
Бегущие к нам люди и нелюди.
И мои ноги, почему-то не достающие до земли. Словно я не стояла, а парила над нею.
Вот последнее, что мне запомнилось.
