Мой муж вне закона

Я много читала о родах и даже смотрела несколько роликов на Ютубе. Чужая боль и муки казались мне такими далёкими. И вот теперь, оставшись один на один со схватками, я понимаю, что мне чертовски страшно. Настолько, что я готова не двигаться с места часами, лишь бы не родить раньше, чем вернётся Муратов.

Ближе к вечеру мне удается ненадолго вздремнуть. Просыпаюсь я от того, что чувствую внутри себя странный щелчок. Открываю веки, закусываю нижнюю губу от бессилия и ощущаю, как между ног разливается тёплая жидкость.

Кажется, началось.

В момент, когда я точно понимаю, что буду рожать, беру себя в руки и, сменив одежду, иду искать Людмилу. Она занимается домашними цветами в гостиной: вытирает листья, поливает, вспушивает землю.

– У меня отошли воды, – заявляю ей, стоя на пороге.

В эту секунду в доме начинается настоящий переполох. Цветок с фикусом летит на пол, пачкая пушистый белоснежный ковёр чёрной землей. Людмила звонит Муратову, затем водителю, а потом неизвестному мне Антону.

Передает трубку, когда её мобильный разрывается в пятый раз.

На другом конце провода Андрей. Он спокоен, несмотря на обстоятельства, и чётко раздаёт инструкции. Вскоре за мной заедет человек, которому Муратов доверяет, и отвезёт меня в роддом. Я должна быть уверена в том, что со мной ничего не случится, и всё будет хорошо.

К счастью, сумки в роддом я собрала заблаговременно. Автомобиль Антона подъезжает ко входу буквально через двадцать минут. Боли усиливаются и становятся ощутимее. Людмила приобнимает меня за плечи и со слезами на глазах желает удачи и скорейшего возвращения уже с малышом… Улыбаюсь ей сквозь горечь, которая съедает меня изнутри, потому что до сих пор не понимаю, какое будущее нас ждёт.

В чужом салоне автомобиля пахнет табаком и кожей. Знаю, что в данный момент Андрей звонит в клинику и поднимает всех на уши. До Москвы всего два часа езды по прямой. Мы успеем. Он обещал, что всё будет хорошо.

– Выключить музыку? – спрашивает бритоголовый мужчина по имени Антон.

У него кривой нос, видимо после перелома, и встревоженный взгляд."

"– Не нужно. Пусть играет.

Первый час езды проходит сложно. Схватки усиливаются, но стонать, чтобы выплеснуть свою боль наружу, я не могу. Стесняюсь постороннего человека, поэтому нервно кусаю губы до металлического привкуса крови во рту. Осталось шестьдесят минут. Пятьдесят девять. Пятьдесят восемь...

Прикрыв глаза, обращаюсь к Илюше. Прошу его не волноваться и немного потерпеть.