— Кажется, обе дочери освобождены от уплаты долга за деяния своего отца, —заметил Император, впечатленный произошедшим.
— Да и не виновен граф Мазери был, — ответил ему Реджинальд. — Он лежал в предсмертной горячке, когда кто-то выкрал его мундир из госпиталя. Его жена тому свидетель.
— Ты уверен? — спросил Император. - Верная жена и не такое скажет, чтобы выгородить мужа. А уж если на кону стоят жизни детей.
— Уверен, — отрезал Реджинальд. — Ты же знаешь, что я не привык верить на слово.
Поэтому пришлось провести небольшое расследование.
Найти тех самых лекарей, что работали в военном госпитале Лавитории в тот год, было сложно, но мне удалось отыскать свидетеля, что подтвердил эту информацию.
Все замолчали
— И что ты выяснил? — спросил Император.
— Главное, что я узнал: граф Мазери действительно в тот день даже в сознание не приходил. Кто-то специально хотел скомпрометировать воина, который бы уже не смог держать ответ на военном суде.
— Убить жену маршала, чтобы навсегда рассорить Лавиторию и Империю Драконов? — задумчиво произнес Дариен.
— И это в тот момент, когда мы были на полпути к заключению союза впервые за последние пару сотен лет?
Реджинальд кивнул.
— Почему же ты сразу не прервал этот фарс? — поинтересовался Император. —Посмотри, как испугана твоя жена. Да и теща расчувствовалась:
Тут я была с Дариеном совершенно согласна.
Заставлять нас пережить все это было слишком жестоко. Но в этом был весь Реджинальд: расчетливый и недоверчивый.
— Мне нужно было, чтобы этот спектакль продолжался, — упрямо ответил мой муж.
—Я должен был узнать, кто за всем этим стоит и упрямо пытается подставить дочерей графа под гнев драконов.
Реджинальд стоял напротив императрицы и смотрел на нее так, будто впервые увидел.
— Откуда эта пуговица здесь взялась? — спросил он Зилезану. — Она хранилась в моей спальне.
Голос его был тих и обманчиво спокоен.
Императрица только плечами пожала.
— Отвечай, Зизи, — в голосе Дариена послышалась угроза.
Жена метнула в его сторону взгляд, полный злости.
— Один добряк решил помочь своему хозяину. Не мог смотреть, как он мучается от боли. Вот и принес сюда в надежде на то, что справедливость восторжествует, —ответила императрица наигранно. - Кто же знал, что нашему Реджинальду уже не была нужна эта вещица, и он хранил ее как память, а не как улику?!"
"— Вот только никто не знал, что эта пуговица была в руках Равены в тот день, —голос Реджинальда снова стал рокочущим. — Я ведь никому ее не показывал.
