"
"Чад на ватных ногах подошел к окну. Надвигались сумерки, и краски уже начинали приобретать серый оттенок. Прямо напротив гостиницы находилась городская конюшня, через широко распахнутые двери можно было видеть, что лошадь Спенсера по-прежнему в стойле.
После разговора со Спенсером Чад надеялся, что ему не придется признаваться отцу в собственной непроходимой глупости. Однако кто-то дал Стюарту знать, что его сын в городе, напился и уже впутался в первую драку. Спенсер не бросился сломя голову в «Желтую колючку».
Одно из двух: или он решил дождаться барбекю и взяться за дело там, или поразмыслил и решил, что Аманда больше не нужна ему, после того что он услышал от Чада.
И вот отец сидит рядом, сгорая от нетерпения «узнать подробности». Какой смысл оттягивать неизбежное?
— Я женюсь, — буркнул Чад.
— На мегере, конечно? — без особого удивления уточнил Стюарт, затем вздохнул. — И, я вижу, уже начал праздновать. Сам не свой от счастья, что берешь такой клад?
— Мимо! — отмахнулся Чад, морщась от боли в висках.
— О счастье и речи нет.
— Правда? — Отец озадаченно помолчал, потом лицо его прояснилось. — Поздравляю, мой мальчик! Я знал, что ты возьмешься за ум, пока еще не слишком поздно! Сумел отмазаться? Ну конечно, сумел! А она? Приняла это благосклонно или устроила истерику? Да нет, она не могла, ведь каждый охотно займет твое место, стоит только разойтись слухам, что…
— Об отказе и речи нет, папа. Придется жениться.
— Придется? Как это понимать — «придется»? — Стюарт вскочил.
— В смысле, как честному человеку? Этого только не хватало! Как ты мог?!
— Да вот такой я болван…
— Это для меня не новость, но как именно ты влип в эту историю? Неужели так втюрился, что совсем потерял голову?
— Ох, папа! — Чад со стоном взялся за голову. — Что я могу сказать? В самом деле, поначалу она мне нравилась… внешне. Я думал, на ранчо она изменится. И она изменилась, но, увы, только к худшему. Это испорченная, бездушная сучонка!
— И мегера.
— Точно.
— Значит, теперь ты со мной согласен?
— На все сто! Ей только и нужно, что добраться до папашиных денежек, а поскольку Рыжая мне симпатизирует, за меня и взялась.
— Как, хотелось бы знать? Предложила руку и сердце, и ты ухватился за свой шанс? Если так, пойду и повешусь!!!
— Предложи она мне что угодно, я бы отказался, — хмыкнул Чад с болезненной гримасой. — Она пошла другим путем: вертела передо мной задом до тех пор, пока я не завалил ее в сено, а потом наябедничала Рыжей.
