Неужели решили ограбить гостей Стюарта? Кстати, где он сам? Наткнулся на них и теперь лежит в каком-нибудь стойле связанный, с кляпом во рту? Или даже умирает в луже крови! Оглядеться не получилось — мешала рука.
— Не вздумай стрелять здесь! — сказал другой голос. — Все сразу сбегутся.
Этот голос Мэриан узнала без труда: он принадлежал лжепосыльному. Страх обрушился волной, так что подкосились ноги. Значит, эти четверо здесь ради нее! Из-за миниатюры, конечно. Других причин быть не может.
— Я и не собирался, — тем временем ответил Джон Билкс.
— Хотел припугнуть, чтоб не кричала."
"— Ну и дурень, — произнес лжепосыльный. — Будь я женщиной, закричал бы как раз при виде оружия.
— Как же мы ее убьем, если нельзя стрелять? — пропыхтел третий в самое ухо Мэриан.
— Я сказал: не стрелять, значит, не стрелять, — протянул с угрозой четвертый голос. — Не в такую красотку, понял?
Джон начал было спорить, но умолк. Казалось, он немного побаивается обладателя протяжного голоса, и это внушало надежду.
— Вообще-то ты прав, — помолчав, сказал он.
— Я и сам, когда ее как следует разглядел, не хочу пускать в расход такие формы.
— Довольно будет отрезать руку, чтоб неповадно было малевать портреты, — предложил тот, что держал Мэриан.
— Признай, Джон, когда ты решил пойти по плохой дорожке, то не подумал о том, как западают в память буркалы вроде твоих. Девчонка умеет рисовать, это верно, но на опознании на тебя, не колеблясь, покажет любой пассажир с того поезда. Какой тогда смысл идти на мокрое?
Чувствовалось, что Джона все сильнее раздражает этот спор.
— Смысл в том, что на меня объявлен розыск! Пока у них нет даже примет, а если ее отпустить, они получат целый портрет! Этому не бывать!
— Сюда идут!
— Кто бы это ни был, я им займусь. А вы забирайте ее.
— Не вздумай кричать, — предупредили Мэриан пыхтящим шепотом, — не то придется свернуть тебе шею, а это не потешит ни тебя, ни меня — только старину Джона.
В этом был резон, и Мэриан не закричала даже тогда, когда ее отпустили, чтобы перекинуть через седло.
Может быть, стоило закричать. Не каждый разбойник по натуре убийца. Он мог блефовать, чтобы заставить ее молчать. И потом, впереди не ждет ничего хорошего — в лучшем случае она отделается потерей правой руки, да и кто знает, что еще придет в голову таким людям?
Шанса дать знать о похищении больше не представилось. Рука так и оставалась на лице, зажимая рот, а лошади сразу были пушены в галоп и скоро унесли их за пределы слышимости.
