— Если бы ты интересовалась моим мнением, то знала бы, что никто — слышишь, никто в этом захолустье! — не отвечает моим запросам! Возвращайся домой, дорогая тетушка! Ты ничего не добьешься!
Рыжая невозмутимо выслушала эту тираду. Чад подумал, что на ее месте был бы в ярости. Даже Спенсер не остался равнодушным, ведь его, можно сказать, списали за непригодностью.
— Крик не поможет, Аманда, а если будешь кричать слишком долго и громко, кто-нибудь вставит тебе в рот кляп. Ты сделала выбор, когда улизнула в город со Спенсером и провела ночь в его постели.
Больше обсуждать тут нечего. Ни у кого в этом городе нет и тени сомнения, что именно так женщина без высоких моральных устоев делает свой выбор. Что до меня, моральные подпорки тебе не помешают, и я их обеспечу, узаконив то, что ты натворила.
— Узаконить можно только то, на что согласны обе заинтересованные стороны, — подал голос Спенсер. — Это не тот случай, Рыжая. Твоя племянница против, не говоря уже обо мне. Я хотел только поваляться с ней в постели, но никак не жениться.
От нее не столько радости, сколько шуму.
— Как ты смеешь, мерзавец! — прошипела Аманда.
— Кто-нибудь, дайте мне кляп! С удовольствием заткну наконец этот фонтан, — отпарировал Спенсер (судя по всему, он был не на шутку обижен).
Аманда побагровела от злости. В толпе послышались смешки, но немного — все ждали, что предпримет Рыжая. Когда винтовка бывала в руках отца обесчещенной девушки, у виновника не оставалось другого выхода, кроме как идти к алтарю. Но что такое опекун? Большинству собравшихся это слово не говорило ничего.
За сиротой в Техасе присматривали родные, и никому не приходило в голову закреплять их права на бумаге.
К тому же, хотя Рыжая и приходилась Аманде родней, она была всего лишь женщина. Женщине не пристало подгонять жениха винтовкой. Да она и не может привести в действие угрозу «соглашайся — или умри». Разве что в состоянии полного аффекта, а Рыжая даже не вышла из себя!
— Итак, Спенсер? Я обращаюсь к тебе от имени своей племянницы, Аманды Лейтон.
— От своего имени я всегда говорю сама и не позволю!..
— Ты свое уже сказала, — перебила Рыжая.
— О Господи! — Аманда возвела глаза к небесам. — Хорошо, хоть Спенсер не желает участвовать в этом жалком фарсе.
— Желает, не желает, а придется.
До этой минуты винтовка Рыжей смотрела дулом в пол, но теперь дуло приподнялось и нацелилось Эвансу в ногу.
— Или он скажет «да» по доброй воле, или вопя от боли.
— Рыжая, Рыжая! — воскликнул Спенсер со смешком.
