Однако когда и в пятницу от него ничего не пришло, стало ясно, что придется вернуться на ранчо с пустыми руками. Единственное, чем удалось разжиться, были холсты, краски да несколько блузок, купленных в лавке готовой одежды. Мэриан сильно подозревала, что и Аманда начинает проявлять нетерпение. Она обзавелась мужем, чтобы добраться до денег, а ими пока и не пахло.
Письмо пришло в субботу, незадолго до приезда Кэтлин. Это был неожиданный поворот. Только телеграф мог разносить новости с достаточной быстротой, обычная почта работала медленно, так что письмо никак не могло быть ответом на телеграмму Кэтлин.
Судя по толщине конверта, в нем было больше, чем просто нотариальное заверение или банковский чек. Адресовано оно было Кэтлин.
Как Мэриан ни жаждала узнать, что пишет семейный поверенный, приходилось ждать адресата. Она уговаривала себя не беспокоиться — наверняка это какие-то официальные бумаги на подпись в связи с опекунством. Чтобы выбросить мысли о письме из головы, девушка принялась укладывать вещи, так как намеревалась на ночь перебраться из домика проповедника в гостиницу.
Они с Кэтлин должны были выехать с первыми лучами солнца, и не хотелось затруднять хозяев.
* * *Кэтлин прибыла в точно назначенное время, а с ней, как почетный эскорт, почти в полном составе явилась молодежь с ранчо чу окрестных ковбоев давно уже стало традицией проводить субботнюю ночь в городе за отдыхом и развлечениями). К этой веселой толпе на окраине присоединился Чад со своими ребятами. В выходные сонный городок так и бурлил жизнью.
Избегать Чада было нетрудно теперь, когда он больше не работал на Кэтлин. Мэриан хотелось увидеть его, но что хорошего могло из этого выйти? В отсутствие Аманды Чад мог приударить за ее «портретом», и волей-неволей пришлось бы объяснить, почему «портрет» против. Это было бы болезненно, это было бы ни к чему, так что Мэриан дала себе слово избегать Чада всеми силами.
О, как ей хотелось назвать своим какого-нибудь доброго, умного, ласкового мужчину — при условии, что и он с самого начала выберет ее.
Аманда в который раз одержала верх, и это мучило, как никогда прежде, в особенности то, что Чад никогда не узнает правду. Это было не в интересах Аманды, а без ее подтверждения правда звучала бы несерьезно, как любое голословное утверждение. Если бы дело дошло до свадьбы, можно было бы рискнуть, но вместе с этой угрозой отпала необходимость бороться за будущее Чада, а за свое собственное Мэриан изначально не пошла бы в бой.
