Будь в характере Мэриан хоть что-нибудь от брюзгливости Аманды, она бы жаловалась без умолку. По натуре сдержанная, она не предъявляла никаких претензий и только молчала так упорно, что в конце концов, когда они с Чадом на минутку остались наедине в очередном гостиничном коридоре, он стал утешать ее:
— Не стоит так горевать! Твое наследство никуда не денется, мы его отвоюем.
— С чего ты взял, что я горюю?
— Да по всему видно. Ты так погружена в какие-то тяжкие думы, что жалко смотреть. О чем тебе еще беспокоиться, как не о наследстве?
О чем ей беспокоиться, вот как? Например, о том, как заливисто он смеялся в ответ на глупую шутку Аманды.
Найти в такой шутке что-нибудь смешное может только по уши влюбленный дурак! О чем ей беспокоиться! Она бы могла порассказать о чем, но лучше уж промолчать.
Весь этот день Мэриан терзала себя, вспоминая заливистый смех Чада. Если раньше она лишь допускала возможность того, что он питает надежду отвоевать Аманду, то теперь убедилась в этом безоговорочно.
Упомянутая шутка была направлена в адрес Спенсера, и ничего лестного в ней не было. Оставалось признать, что шансы Чада растут, — эта пара так и не ужилась, и теперь, в момент большого потрясения, брешь углубилась. Любой соперник сделал бы тот же самый вывод, а что Чад соперник, было ясно как день.
Некоторое недоумение внушало то, что словесные стрелы, которые так и сыпались на Спенсера, были хоть и остры, но не отравлены. В них недоставало желчи, а между тем желчь у Аманды вскипала сразу, как только предмет ее неприязни оказывался на линии огня.
В тесном пространстве дилижанса она легко могла уничтожить Спенсера, а он отделывался только царапинами. Это скорее было похоже на попытку привлечь и удержать внимание, чем на словесную порку. Или же он научился каким-то образом обуздывать ее натуру…
Разумеется, Мэриан не высказала всего этого в ответ на замечание Чада. Поскольку он стоял, преграждая ей путь, надо было дать какой-то ответ, и потому она заявила надменным тоном:
— У меня есть над чем поразмыслить и без того, чтобы оплакивать потерянные деньги.
Как-никак, приходится выбирать между четырьмя женихами!
— Да неужто?
— Представь себе. Каждому я ответила, что подумаю, и вот как раз этим занимаюсь.
— Что-то я не заметил, чтобы в дороге кто-то хлопался перед тобой на колени.
— При чем здесь «в дороге»!
— А когда же?
— Я имею в виду предложения, полученные еще в Трентоне.
