— О!
Мэриан залилась краской до корней волос — похоже, эта привычка быстро приживалась.
— Прошу прощения, я… — залепетала она.
— Не стоит, — оборвал Чад.
— Ну и тем лучше! — огрызнулась Мэриан, потом все же добавила: — Спокойной ночи.
К тому времени первый панический ужас миновал, и она сообразила кое-что весьма важное: Чад тоже не потрудился зажечь лампу, так что комната оставалась погруженной во тьму. Можно было спастись бегством, не разрушив тщательно создаваемого образа сварливой кикиморы.
Только бы не споткнуться и не растянуться на полу!
План был хорош, поэтому Мэриан взялась приводить его в жизнь. Она никак не рассчитывала, что Чад чиркнет спичкой как раз тогда, когда она выберется из постели. Мэриан не осмелилась проверить, куда он смотрит: на лампу или на нее, — просто нагнула голову пониже и бросилась к двери. Она вылетела в коридор и с ходу врезалась в кучера Уилла. От неожиданности тот повалился навзничь. Мэриан даже не замедлила хода.
Она бежала по коридору, благословляя темноту, которая скрывала густую малиновую краску у нее на щеках.
К счастью, нужная дверь была в двух шагах, и, к еще большему счастью, в комнате было пусто. Это означало, что не придется объяснять, откуда она возвращается в одном нижнем белье.
Глава 9
Уилл вошел, отряхивая одежду. Шляпа на нем сидела криво.
— Ах ты сукин сын! — благодушно воскликнул он. — Везет же некоторым! Это была она?
Чад, сидевший на постели, которую он вынужден был делить с кучером, поднял задумчивый взгляд.
— Кто «она»?
— Сам знаешь кто! Красавчик вроде тебя не стал бы размениваться ни на горничную, ни на серую мышку.
— Эй, придержи лошадей. Знаю, что ты себе возомнил, но было совсем не так. Она перепутала комнаты, только и всего. Почему, ты думаешь, она вылетела отсюда как ошпаренная? Кстати, ты ее разглядел?
— Не очень-то. Но по роскошной фигуре можно сразу понять, кто это был. И потом, наверняка из троих только одна носит тонкие сорочки и кружевные панталончики!
Чад поднялся, взял со столика очки и в задумчивости покрутил в руках.
— Все, что осталось от беглянки.
— Да ну? — удивился Уилл. — Ну, значит, под одеждой все женщины одинаковы! Хоть убей, не пойму, как можно свернуть столько волос в такой крохотный узелок. Я мог бы побиться об заклад, что по коридору убегает известная нам обоим золотая шевелюра!
Чад и сам не знал, что подумать.
