Вечерний мрак постепенно сгустился, и, хотя Чад все еще мог разглядеть ее, так как его глаза привыкли к темноте, очертания ее фигуры и лица потеряли четкость, и он на какое-то мгновение забыл, что разговаривает с дурнушкой, сестрой красавицы.
А в следующий миг разразился ливень такой силы, что брызги с крыльца фонтаном полетели на собеседников и загнали их внутрь. О прогулке можно было забыть. Вот тебе и уютный салун! В тесном вестибюле Мэриан поправила очки и без дальнейших слов удалилась. Она даже не пожелала ему спокойной ночи.
Все вернулось на круги своя, и к лучшему. Куда легче, если нет нужды подстраиваться под чужое настроение.
Глава 11
Въезжая в Трентон на другой день после обеда, Чад попробовал посмотреть на него глазами постороннего — глазами Аманды. Это был типичный городок техасской глубинки, довольно большой по сравнению с теми, через которые им пришлось проезжать по дороге сюда. С тех пор как Стюарт Кинкейд обосновался в его окрестностях, Трентон разросся почти вдвое.
Главная улица сильно удлинилась: на два квартала вправо и на три влево. От нее ответвилась пара улиц поменьше, а городок все рос, невзирая на то что железнодорожной ветки к нему пока не планировалось — жители успешно обходились дилижансом. Здесь встречались два важных маршрута: на север, к Уэйко, и на юг, к Хьюстону. Пересадка давала пассажирам шанс познакомиться с городом, и не раз бывало, что кто-то оставался насовсем.
Ранчо Кинкейда внесло свою лепту в процветание Трентона.
Его границы начинались милях в десяти от города (так сказать, на отшибе), и у Стюарта был прямой резон обращаться прямо к поставщикам. Но он предпочитал закупать товар и съестные припасы в городе — ради поддержки торговли. Его примеру следовали большинство землевладельцев, равно на ранчо и фермах, и даже хозяин лесопилки в целом дне пути от Трентона."
"Городу были свойственны безукоризненная прямизна и ширина улиц, обилие тени от разросшихся деревьев, что прибыли сюда в виде тоненьких саженцев, и аккуратность, но, помимо этого, он мог предложить немногое.
Три гостиницы, четыре пансиона с полным столованием, два отдельных ресторана вдобавок к гостиничным, универсальный магазин, торговавший всем подряд: мебелью, обувью, оружием, упряжью и побрякушками, — и наконец, несколько лавок с готовым платьем. Городскую элиту составляли три доктора, два адвоката, дантист и торговцы покрупнее.
