От него пахнет мужчиной — восхитительная смесь запахов кожи, волос, пота, что блестит у него на груди после стычки с Лероем…
Если бы только он не принимал ее за Аманду!
Надо бы исправить ошибку… но нет, выйдет еще глупее. Пусть думает что хочет. Ничего страшного в этом нет. Даже лучше, что он так и не понял, до чего они с сестрой похожи. Если поймет, жди беды. Пусть остается в неведении как можно дольше. Странно все же, что можно так долго заблуждаться. С другой стороны, зачем ему правда? Его глаза видят только Аманду.
Вот так, почти в его объятиях, и самой не хочется добиваться правды, потому что правда может заставить его разжать руки.
— Знаешь, а ведь ты мне здорово помогла, — сказал Чад, приподнимая лицо Мэриан за подбородок. — Иначе… кто его знает.
Смущенная словами благодарности, Мэриан опустила взгляд.
— Кто он? — спросила она чуть погодя.
— Охотник. — Чад усмехнулся. — Вечно в погоне — за дикими быками, индейскими скальпами, щедрым вознаграждением и тому подобным. В прежнее время ему было вольготно на Диком Западе, но теперь наши края чересчур цивилизованны.
Работа вроде теперешней подворачивается нечасто.
— Вы в самом деле знакомы?
— Скорее кое-что знаем друг о друге. Время от времени Лерой наведывается к отцу на ранчо узнать, нет ли работы, на которой не нужно пачкать сапоги в навозе.
— Вижу, на этот раз ему повезло. Значит, чтобы залучить тебя в гости, отец вынужден нанимать людей вроде Лероя?
Вопрос заставил Чада улыбнуться. Его улыбка была совсем иной, чем усмешка, — мягкой и открытой.
Лучше бы он не улыбался!
— Это трудно объяснить, — сказал он тихо тоном, который заставил Мэриан подумать о поцелуях.
Он собрался поцеловать ее! Надо бежать, бежать со всех ног, потому что в мыслях у него Аманда и именно Аманду он хочет поцеловать. Вот только ноги не желают подчиняться. В глубине души она хочет поцелуя, пусть даже предназначенного другой.
Такое случается не каждый день. И хотя она по собственной воле оставила свою жизнь пылиться в углу на полке до тех пор, пока сестра не устроит свою, порой возникает ужасное чувство пустоты и ощущение, что до счастья целая вечность.
Что за радость выйти замуж когда-нибудь, позже, быть может, много лет спустя, если она уже теперь готова к этому и нужен только мужчина, которого она назовет своим! Сколько можно уступать? Почему хоть раз, хоть на минуту не подумать о себе? Да, это обман — ну и что же? Один-единственный раз поддаться искушению, придержать язык и получить то, что адресовано Аманде.
