Кэтлин присоединилась к разговору о кражах скота, о ловкачах, что под покровом ночи клеймят чужих бычков, об ограблении банка в сорока милях от Трентона. Стюарт пожаловался, что ему пришлось рассчитать пару хороших ковбоев за то, что слишком часто хватались за револьверы. Кэтлин в ответ поделилась новостью о конокраде, пойманном с поличным и без долгих слов вздернутом на ближайшем суку.
Мэриан слушала и не могла надивиться тому, что подобная тема беседы нимало не шокирует тетку. Впрочем, тетя Кэтлин поразила ее уже во многих отношениях — для начала тем, что оказалась далеко не так стара, по крайней мере внешне.
В ее огненно-рыжих волосах не было ни малейшего оттенка седины, и она носила их по-девичьи заплетенными в одну толстую длинную косу. Что-то девическое было и в манере тетки одеваться: скромная юбка, белая блузка, никаких драгоценностей, ни даже обручального кольца на «вдовьем» пальце. Но ее улыбка была до того открытой и ласковой, что невольно думалось: вот лучшее украшение!
Простота облика, грубость рук и загар, столь осуждаемый настоящими леди, — все это отнюдь не мешало тете Кэтлин оставаться женственной.
Никто не назвал бы ее прекрасной, но привлекательной счел бы каждый. Она выглядела на редкость здоровой и крепкой, держалась со спокойным достоинством и ничуть не жеманилась. Одним словом, находиться в ее обществе было приятно, и Мэриан скоро ощутила, что тянется к тетке всей душой.
Аманда не спешила выйти. Атмосфера в гостиной оставалась благодушной, пока Спенсер Эванс не явился за своим экипажем.
Он прибыл так поздно, что тетя Кэтлин вынуждена была пригласить его на ужин, а потом и оставить на ночь. Поскольку Элла Мей тоже получила отдельную комнатку, а Стюарт задерживался с отъездом, свободных помещений в доме не оставалось, но Спенсера это не смутило.
— Не волнуйтесь, Рыжая, я прекрасно переночую у ковбоев, — заверил он, сидя на диване по-домашнему, развалясь."
"Мэриан возмутила подобная фамильярность: надо же, назвать малознакомую женщину «Рыжая»! — но когда так же поступил Стюарт, а затем и Чад, она поняла, что это одно из тех прозвищ, что приклеиваются намертво и вполне заменяют имя.
Тем не менее она записала еще одно очко Спенсеру в графу «против». Он строил из себя человека светского, хотя что-то подсказывало ей, что это лишь внешний лоск.
Кэтлин, как и подобает гостеприимной хозяйке, обращалась одинаково любезно с каждым из гостей, а значит, и со Спенсером.
