По пути, мы заезжаем в продуктовый супермаркет, закупаясь чуть ли не на неделю. С интересом наблюдаю, как в тележку направляются разные продукты, в том числе бутылочка вина. Один пить будет как обычно или?… Блин. Вот засада. Ну как так? У меня либо офисная одежда, либо эти два задорных одеяния. И вино стоимостью в половину моей зарплаты. Очуметь.
Похоже, иронии мне сегодня не избежать.
Наконец, добираемся-таки до дома, где мне предстоит жить. Смущаюсь, как и, судя по всему, Соня. Элитный жилой комплекс, на который я только издали смотрела даже не с завистью, а с каким-то придыханием.
Выходит, я понятия раньше не имела о доходах босса. Это ж какие он алименты платит? Представляю, сколько идет мимо Сони, и злюсь что на ее мамашу, что на мамашу мамаши. Вот ведь гадины две!
— Пап, а тут разве сдаются квартиры? Я думала, что нет.
Игорь пожимает плечами.
— Возможно, сдаются, не интересовался вопросом, а что? — недоумевает он, а я вроде бы понимаю, к чему вопросы.
— То есть… это твоя квартира? Собственная?
Мы как раз подходим к лифту.
Шикарному, с зеркалами внутри.
До него доходит, к чему подобный интерес.
— Да малышка, моя. Твоя баба Надя немного ошибалась относительно моих возможностей.
Соня выглядит растерянной и слегка обиженной, пока не понятно, на кого.
— Но как же?..
Соня пытается осознать действительность и то, почему вынуждена жить в бедности, когда отец миллионер.
— Всё сложно, дорогая, — Игорь тщательно подбирает выражения, не желая открывать правду о ее матери и бабке.
— Мне придется поговорить с твоей мамой очень серьезно.
— Хочешь сказать, что платишь ей алименты?
Ноздри босса раздуваются от внутреннего урагана.
— А она что говорит? Что не плачу?
Соня опускает голову и прикусывает нижнюю губу.
— Я не хотела ей верить. Думала, ты просто в сложном положении. Зачем она так?
Игорь обнимает девочку.
— Просто твоя мама… Как бы это сказать… До сих пор не повзрослела, что ли. Не беспокойся, тебе не придется больше этого терпеть.
Соня обнимает его и понимающе так кивает.
— А знаешь, ты прав, мне и раньше это казалось, а теперь понимаю, что так и есть. Она очень ветреная и несерьезная.
— Ничего. Она у меня быстро повзрослеет.
Девочка отстраняется.
— Только не бей ее сильно.
— Что? — Нашему изумлению нет предела.
— Ну… дядя Рома тоже говорил, что воспитывает, когда она приезжала к нам в синяках, а потом он являлся за ней. Ты же не такой, да?
Я закрываю глаза. Все еще хуже, чем казалось вначале.
