— Может быть, тогда мои подачки по назначению пустишь, на ребенка, например, для разнообразия. Не? Свозишь ее куда-нибудь? А то она дальше вашего Мухосранска не выезжала!
— Пока она не похудеет, я с ней никуда не поеду! — Вот ведь, стерва.
— А раньше ездила?
Ну и что скажешь?
— А ты сам? Взял бы да свозил! — умело она стрелки переводит.
— Вы мне ее не даете! Даже просто поговорить по телефону не могу. Каждые каникулы звоню, чтобы Соня приехала, но у твоей придурошной мамаши всегда отговорки.
— Не придумывай! Никто тебе не запрещал ни разу брать Софи.
Ее ничем не пронять. Вот ведь твердолобая.
— Да ты что? Значит, я сам не хотел, да?
— Да! Никогда не проявлял к иней интереса. У тебя всегда, с самого ее рождения, находились всякие нелепые отговорки, чтобы не видеть дочь.
— Нелепые?! По-твоему, то были нелепые отговорки? — в голосе Игоря не просто шок. Я фигею с подобной предъявы. Травма Игоря — просто отговорка?
— Да! А потом у тебя бизнес появился. Одно радует, что начал выделять нам копейки. Теперь не удивляйся, что ребенок тебя не знает.
Слышу, как босс с шумом набирает в грудь воздух. Как он еще сдерживается?
— Так, я не намерен спорить дальше. Надеюсь, ты меня услышала. — Она должна быть совсем дурой, если не примет всерьез угрозу, от которой звенит его голос. — Прошу.
Вот тут я закрываю дверь, хватаю Соню, и мы падаем с ней на диванчик для посетителей.
Босс пропускает бывшую вперед. Соня подскакивает с места.
— Мама!
Та все ещё рассержена разговором, поэтому дочери достается не очень радостный взор.
— О! Софи! Посмотри, на кого ты похожа? Что за вид?
— Это мы вчера купили с Викой, — оправдывается девочка, растерянно разглядывая свой вполне приличный наряд по сравнению с тем, в котором приехала.
— С Викой? — морщится Кристина, переводя на меня взор. — Тогда понятно. Смотрю, ты решила брать с нее пример во всем? Хочешь стать такой же?
— Мама!
— Что мама? Пока не похудеешь до нормального размера, даже не надейся жить со мной. У тебя есть месяц, и этот Центр тебе в помощь.
Соня кивает и тянется обнять мать. Но та, фыркнув, уходит, так и не проявив интереса к собственной дочери.
Мы все трое стоим в тишине, ошарашенные ее поведением, пока Соня не прерывает молчание громким всхлипом.
— Как же так? Мы не виделись полгода, а она…
— Соня, — отец бросается к ней и заключает в объятьях. — Не обращай на нее внимание. Ты же знаешь, какая она. Прошу, малышка, не плачь.
Но слезы так просто не остановить. В который раз хочу убить эту козу.
