И все бы ничего, его лицо не выражает никаких эмоций, кроме веселья, да только глаза нет-нет и выдают — смотрит на мокрую простыню, словно ожидая, когда же она возьмет и предательски сползет с меня во время игры.
Вот хитрый жук.
Может подразнить чуток? Спустить?
Хотя нет, не стоит. Не при Соне. А то она не поймет, почему говорим одно, а делаем другое.
Наконец, покидаем сауну, измученные и уставшие, но в хорошем настроении. Боюсь, сегодня мои сны будут пропитаны эротизмом. Несколько часов в обществе практически голого Батырева не могут пройти незаметно для моего воображения, которое как минимум перед сном подкидывает все более яркие образы.
Сны не уступают в чувственности видениям — раздетый до купальных плавок Игорь подбирается ко мне, сдергивает белую простыню и погружает лицо прямо в мою потяжелевшую от желания грудь, обхватывает руками и хочет поцеловать, когда меня отвлекает странный всхлип. Один, второй. Не понимаю, что происходит. Сон развеивается, и я, полностью проснувшись, слышу всхлипы с соседней кровати.
Быстро соскакиваю со своей и подхожу к Соне. Готова услышать все, что угодно: про маму, про отца, бабку дурную, но никак не это:
— Вика, я умираю.
Глава 19
Боже, что случилось? Аж сердце падает от страшных слов. Не даю себе запаниковать. Беру ее руки в свои и заставляю приподняться.
— Сонечка! Что ты говоришь?
Сажусь рядом, она всхлипывает, выдергивает ладони и, обхватив меня, прижимается к груди.
— Это правда! У меня ужасно болит живот. Прямо очень сильно. И спина, и ноги.
И… Это… Я не знаю, стоит ли говорить, но ты… В общем, у меня кровь течет… — бормочет бессвязно, делая короткие паузы, чтобы шмыгнуть носом.
— Соня, где?! — не врубаюсь я сразу, хочу встать и включить свет, чтобы увидеть рану. Как она умудрилась ночью порезаться?
— Там, — пищит в ответ, удерживая меня и не давая подняться.
Там? Оу! Прикрываю глаза, наконец, понимая, о чем речь. Но ведь ей должны были рассказать об особенностях женского организма? Бабка, мать… Ведь так? Или… О нет, судя по ее реакции, никто не озаботился информированием девочки.
— Соня, это впервые? — уточняю на всякий случай.
— Угу, — в сдавленном звуке столько горя и отчаяния, что мне становится плохо.
— Соня, девочка моя, подожди, не плачь. Давай я включу свет, и мы поговорим.
Быстро качает головой и вцепляется в меня еще сильнее. Ну что ж, придется так. Очень тихо и деликатно начинаю рассказ о половом созревании девочек. Соня притихает и слушает, постепенно переставая дрожать.
