А мне хочется рычать и кусаться, как злой вредной с…собаке, оберегающей лакомую косточку от других сс…собак.
Ухожу стремительно в раздевалку, чтобы невзначай не совершить чего-нибудь непоправимого.
В душ! Остыть. И спрятать навернувшиеся вдруг слезы? Почему я не получила искреннего комплимента, как все? Неужели танец был настолько отвратителен, что Игорь смог выдавить из себя лишь холодную благодарность и странную реплику? А мне казалось, что получилось неплохо. Я буквально слилась с диким ритмом барабанов.
Чувствовала себя безумно сексуальной… для него…
Наверное, посмотрел на мой танцующий живот и решил, что умывает руки. Такого добра не надо.
Хлюпаю носом и брызгаю воды в лицо. Хватит страдать о пустом. Еще не хватает развести тут сырость, и с красными глазами выйти к нему.
И где, интересно, Соня? Она домой не собирается?
Выбираюсь из душа, но ее по-прежнему нет в раздевалке. Быстро натягиваю одежду на влажное тело, кое-как справляясь со столь сложным делом.
Юбку, блузку, туфли, и выхожу.
Ни Игоря, ни Сони не видно. На ресепшене Кати уже нет, как обычно вечером. Один из дежурящих братьев сообщает:
— К Игорю Алексеевичу пришла жена, они в кабинете.
Вот это сюрприз! Не самый приятный.
— А Софья?
— С ними. Как я понял, мать забирает ее к себе.
Сердце падает. Что значит, к себе? Кристина считает, что может вот так запросто перекидывать девочку то туда, то сюда?
Подхожу к нашему кабинету, но войти не решаюсь. Вдруг помешаю серьезному разговору.
Дверь через несколько минут открывается, выпуская Соню. Видит меня и бросается обнимать.
— Что случилось? — глажу ее волосы и спрашиваю тихо.
— Маме приспичило забрать меня на два дня, — в ее голосе злость и ехидство. Передразнивает, — ее «устраивает мой внешний вид», и она «готова показать меня подружкам». Велела переодеваться, пока они с отцом разговаривают. Я пойду, она очень не любит, когда я копаюсь как клуша.
Опять глажу по головке, приподнимаю к себе ее лицо за подбородок и говорю, что два дня пролетят незаметно.
Удается ли успокоить, не знаю, но кивает и уходит. А я делаю шаг к приоткрытой двери. Заглядываю.
Кристина стоит близко к Игорю. Намного ближе, чем позволяет статус бывшей. И рука ее лежит тоже вовсе не там, где должна. Ширинка бывших мужей — точно не место для рук бывших жен.
— Кристина, — не совсем понимаю его тон. Он может быть как против, так и наоборот вполне себе за.
