Паника окутывает меня мгновенно, как только нижний элемент классического костюма приземляется к рубашке на рядом стоящее кресло. Мой взгляд цепляется за внушительный бугор, сдерживаемый облегающими серыми боксерами.
Черррт... мне хочется сорваться с места и убежать прямо сейчас. Нервничаю, глубоко дыша, сминая в кулачках атласную простыню под собой. Чувствую себя неопытной девственницей, никогда не знавшей плотских утех. Стыд заливает румянцем щёки, и желание ругнуться, чтобы хоть как-то снять с себя это оцепенение, давит на меня изо всех сил.
Макс замечает моё смятение и сразу же нависает сверху, подминает под себя, обхватывая ладонями голову, ищет в немом, перепуганном взгляде согласие, бережно касаясь губами моих губ ещё и ещё, настойчивее, пока я сама, не понимая себя, начинаю несмело отвечать, очерчивая подушечками пальцев бугрящиеся мышцы крепких плеч, позволяя его мягкому языку исследовать свой рот.
Его ласки становятся агрессивнее и требовательнее, руки сжимают моё тело всё решительнее и крепче, изучают изгибы, гладят, хаотично скользят по коже, обжигая прикосновениями, задирают платье к груди.
В какой-то момент оно слетает с меня, открывая вожделенному взгляду Макса пикантные места, прикрытые всего лишь тонким кружевом. Наши вдохи и жаркие выдохи учащаются, смешиваясь в единый шумный поток...
Мозг разрывает чувство вины, разделяя мою жизнь на «до» и «после». Осталась самая малость: забыться, капитулировать перед Максом и отдаться ему. Я пытаюсь ненавидеть Диму, чтобы подавить в себе последние капли протеста, но его образ застрял в моей голове, сверлит душу хищным взглядом, и обещает скорую расправу.
Я не могу расслабиться. Любимые серебристые глаза не отпускают, удерживают на коротком поводке.
— Я сгорю в аду, Настя... — Максим выдыхает мне в губы и дарит новый поцелуй. Жгучий. Жадный. Немного болезненный, как и ласки груди.
Прогибаюсь под ним с тихим стоном, подставляя шею его чувственным губам. Горячие поцелуи, оставляя влажные следы, обжигают кожу, спускаясь к ключицам.
Тёплые шершавые ладони умело пробуждают во мне трепет и наслаждение. Пальцы, цепляя чашечку лифа, тянут вниз, высвобождая вздымающуюся грудь. Всхлипываю, закусывая губу, впиваясь ногтями в стальные бицепсы, как только его зубы нежно смыкаются вокруг моего чувствительного соска, обжигая его сладкой болью, доводя меня до исступления за один короткий миг.
— Димааа!.. — не сдерживая протяжного стона, срываюсь в пропасть и лечу...
Глава 22. Из огня да в полымя.
