Оттуда поднимемся на лифте, я покажу тебе подземный паркинг. Ася, будет лучше, если какое-то время ты попользуешься услугами такси. Мне так будет намного спокойнее.
Я не стала возражать. После аварии голова ещё немного кружилась и вялость в теле не проходила. Дима не позволил взять Алекса на руки. Напомнил мне о напутствиях врача: таскать тяжести после выкидыша мне категорически запретили в ближайший месяц, как и половые отношения.
Мы, как дружная семья, нырнули в небольшой, зеркальный лифт. Как только железные створки закрылись за моей спиной и замигали кнопки, указывая растущую нумерацию этажей, Алекс снова захныкал, накрепко цепляясь за шею Дмитрия.
* * *— Он горячий, Ась, — губы Дмитрия касаются лба Сашки и, прижавшись, замирают на пару секунд. — Кажется у него жар. Тише, сынок, сейчас вызовем педиатра.
Какую-то минуту в тесном пространстве воцаряется тишина. Убедившись в правдивости его слов, поднимаю на Диму обеспокоенный взгляд.
— Скорая приедет быстро, ты только не волнуйся, — пытается меня успокоить, а я не могу выдавить ни слова, хочу, чтобы остался с нами рядом, чтобы не уходил.
Двери лифта бесшумно открываются, являя освещённый и богато обустроенный холл.
— Проходи, — голос тихий, но твёрдый вынуждает повиноваться. Неуверенно ступаю на тёмный мрамор и чувствую под ногами не твёрдый камень, а зыбучий песок. Ноги, будто ватные, не слушаются, подкашиваются. В квартире — полная тишина, только позади слышно тяжёлое дыхание Дмитрия и его уверенные, отдаляющиеся шаги куда-то в сторону.
— Ася! — зовёт, я оборачиваюсь на голос. — Спальня здесь. Иди за мной.
Из холла в глубь квартиры уходит освещенный крошечными лампочками коридор к дверям его спальни. Следую безмолвно за ним, соображая, что дальше предпринять с Сашкой. Нужно сбивать температуру.
— Его бы в ванную поместить, в летнюю водичку, — захожу следом, оглядываясь по сторонам в поисках санузла.
Дима опускает Сашеньку на кровать. Уверенными движениями снимает с него кроссовки и раздевает догола.
— Присмотри за ним, я наберу воду.
Быстрым шагом скрывается за дверью. Через мгновение раздаётся шум воды. Беру ребёнка на руки, прижимаю к себе, покачивая. Худенький, тельце покрылось испаринами.
— Мой маленький Принц, — шепчу, целуя пушистую макушку.
Пахнет родной кровью. Безошибочный запах ещё не взрослого, но уже не детского пота с нотками целебных трав, которые мама Дмитрия заваривала и добавляла в воду вместо непризнанных дорогостоящих масел и пен для ванны.
