Мой неласковый Монстр

Здесь все холодное, и порой мне кажется, что я попала в какой-то новый круг ада, который Монстр создал лично для меня. Арман. Его так зовут. Красивое имя красивого дьявола.

Темнота. Проклятая темнота вокруг меня. Все время! Она везде, и я жду своего Монстра, потому что тогда включится свет. Я его увижу, смогу снова ощутить себя живой, а не просто мертвой куколкой в клетке. Паук. О да, наконец-то я поняла, кого мне напоминает Монстр. Некий тарантул, который захватил меня и окутывает теперь в свою паутину.

К сожалению, у меня нет шансов, и, кажется, меня никто не спасет. А найдет ли? Я не знаю. К своему ужасу, я не уверена, что мама меня вообще ищет. Более того, я не знаю даже, заметила ли она, что я пропала.

Иногда я ору в этой темноте. Я боюсь ее так же, как и Монстра, но мне никто не отвечает. Он делает это специально, я уверена. Чтобы я прогнулась, покорилась ему и, наверное, немного сошла с ума. Стала ручной. Такой, какой Он хочет меня видеть.

Боже, как же многое зависит от солнца, но я нахожу выход: без часов время кажется каким-то резиновым, потому я не придумываю ничего лучше, чем тупо отстукивать ритм пальцами. Так я хотя бы примерно ориентируюсь, сколько часов я в Аду. Четыре, может, пять дней. Первые сутки я вообще не помню. У Паука был ужасный яд, я приходила в себя после него долго.

За все это время у меня появилось больше вопросов, нежели ответов. Шрам сказал, что я его рабыня, а еще я точно понимаю, что его кнут больно бьет.

"Иногда я говорю сама с собой. Обещаю больше не плакать и быть сильной. Раньше я любила уединение и посидеть с книгой в тихом месте, но только не теперь, когда я, как псих-одиночка, сижу в четырех стенах, ни с кем не общаюсь и не вижу ничего, кроме темноты.

Черт возьми, я боюсь, что не выдержу, и, наверное, я все же начала сходить с ума, потому что я очень жду Его.

Арман, где ты? Ты тоже в Аду? В своем или нашем общем? Я так хочу увидеть тебя, поговорить с тобой и даже поесть с твоих рук. Я скучаю по тебе, потому что за все эти дни ты единственный, кто вообще здесь разговаривал со мной, пусть и как с рабыней.

— Ко мне.

Я зажмуриваюсь от яркого света и пулей подрываюсь с мата.