Мой неласковый Монстр

Я мог удовлетворить по несколько клиенток за ночь, и меня никто не спрашивал, каково мне, нравится ли мне эта женщина, хочу ли я ее, или меня от нее воротит.

Я должен был просто работать. Много и хорошо, а нет — меня ждали кандалы, от которых к тому моменту меня уже тошнило. На шее и руках так и остались следы. До сих пор. Их ничем не исправить, впрочем, как и само ощущение холодных «браслетов» на теле.

Я был рабом, и единственная поза, которую я особенно ненавидел, — чтобы она была на мне. Я сам любил доминировать и в постели никогда не позволял подчинения над собой.

Очень быстро меня уже воротило от нежного секса, и я сам мог получать удовольствие только от жестокости и боли.

Сам я мог достичь оргазма только тогда, когда делал больно партнерше: истязал ее, душил, трахал в полную силу. Наверное, моя больная психика уже тогда понимала только такой вариант достижения удовольствия.

* * *В этот вечер моя рабыня налакалась вина. Я не препятствовал, ей нужно было расслабиться, вот только я не ожидал, что девочка пить совсем не умеет и так сильно опьянеет от двух бокалов.

Это была передышка для нас обоих, потому что я тоже устал с ней тягаться, когда Еся бредила и я кормил ее таблетками от температуры.

Я потерял время, и это не понравилось Данте. Он не забыл еще раз упомянуть о том, что я пошел против него, выбрав настолько слабую рабыню.

Рокса не было, я сам его отправил домой сегодня раньше. Девчонка теперь не орала, как это было в подвале, и в целом была тихой.

Мне же с ней относительно легко теперь, так как база подчинения построена.

Я читаю эту девочку как открытую книгу, Еся не умеет врать. Каждую ее хитренькую задумку улавливаю и даже желание меня споить тут же замечаю. Наивная и умная одновременно, неопытная и до жути слабая рабыня.

Моя осенняя девочка умрет в Халифате спустя дня три, максимум неделю. Такие, как Еся, там пользовались огромным спросом из-за своей красоты и нежности, но они там не выживали.

Сегодня была странная ночь. Рабыня задавала много вопросов и расстраивалась на каждый мой правдивый ответ. А после Еся начала цепляться ко мне. Лезть целоваться, пытаться потрогать, обнимать. Ее прикосновения были очень неумелыми, но нежными, искренними, и я уже пожалел, что дал ей столько вина.

Мою рабыню развезло, и подчинением тут уже даже не пахло. Она меня не боялась, скорее наоборот.