Мой неласковый Монстр

Вообще никакого, точно я предмет мебели или коврик. Он разговаривает с этой дамочкой, причем весьма любезно, спаивает ее вином, кормит конфетами. Я же все еще привязанная и полыхаю уже просто от негодования, а после на диване они начинают целоваться."

"Они так близко ко мне, и в то же время никто со мной не разговаривает.

Арман первый лезет к этой брюнетке, усаживает ее на колени, ухватывает за волосы, задирает голову и впивается в ее губы поцелуем. Она довольно стонет, отвечает, а я сижу напротив связанная и смотрю.

Смотрю и взгляд оторвать не могу.

Это уже слишком, просто чересчур. Мне больно. Мне больно от того, как нежно он ее целует. Как ласково гладит по груди своими смуглыми руками, даже как рычит и раздевает ее до пояса.

Когда Арман срывает с нее лифчик, привлекает к себе, я сжимаю руки в кулаки. Он обхватывает ее темные соски зубами, отчего эта женщина закатывает от экстаза глаза, а у меня между ног пульсирует. И хочется орать, крушить все на свете!

Я ревную его. Адски.

Безумно, как больная на голову, и мне плевать на это, на него только мне не плевать абсолютно.

Почему он это делает? За что со мной так? Проверка на прочность? Так у меня уже нет этой прочности, этот ублюдок раскачал мою психику, точно шлюпку в океане.

Монстр довольно грубый, страстный, ненасытный, а она и не против. Совершенно. Облизывает его, стонет, похабно расставляет ноги, прогибает спину. Трется самкой о пах Армана, тяжело дыша, а мне больно.

И еще я возбудилась от этой картины.

Я тоже хочу. Хочу, чтобы Арман меня так же трогал, как и ее сейчас. Вместо нее. Я хочу быть на ее месте.

К своему ужасу, я прекрасно понимаю, что я дико безумно и бессовестно сильно ревную своего хозяина. К этой черноволосой дряни, которой уже готова оторвать голову. Я ее ненавижу. Ненавижу, потому что мой хозяин ее касается, а меня нет.

Слезы застилают глаза, когда Арман сжимает горло этой дамочки, задирает ее юбку и разрывает на ней колготки, а потом я не выдерживаю.

— Хватит.

Пожалуйста! — сквозь слезы, отдавая ему победу. Мне больно. Я не могу этого видеть, я просто не могу, потому что сама хочу его. Все эти поцелуи и прикосновения — они мои! И я не буду его ни с кем делить.

— Что такое, зайчонок?

Арман останавливается и наконец смотрит на меня.

— Прошу. Просто прекратите! — всхлипываю, чувствуя соль слез на губах. — Я буду вашей рабыней! Добровольно, хозяин. Но не хочу вас делить. Ни с кем! Пусть она уйдет. Умоляю.