Мой неласковый Монстр

Арман языком проводит по мочке моего уха, целует меня в шею, ключицы, одновременно с этим начиная тереться о меня пахом, словно… словно мы занимается сексом.

Он обнажен до пояса, он в джинсах, но даже так я прекрасно чувствую его каменную эрекцию. Это меня смущает и заводит. Невероятно сильно. Страх отступает, он словно забирает его себе.

Конечно, теоретически я знаю, как это все происходит, я не совсем ханжа, видела какие-то сцены из фильмов, может, что-то эротичное читала, но я никогда такого не чувствовала.

Его движения ритмичные и выверенные, такие мужские, с каждым толчком я чувствую его мощь и возбуждение, опыт, эту дьявольскую сексуальность.

Я обхватываю Армана за плечи, утыкаюсь носом ему в ключицу, подстраиваюсь под него, привыкаю. Почему-то начинает кружиться голова, я тяжело дышу, и в животе словно просыпаются какие-то бабочки с остроконечными крылышками. Они так сильно бьются ему в ответ на каждый толчок, а я прикрываю глаза от трепета и какого-то греховного экстаза.

Мне становится жарко, очень приятно в животе и так, словно пружина натягивается до треска.

Кажется, он меня околдовал или загипнотизировал, потому что вскоре мое тело меня предает настолько, что я издаю нечто вроде стона, а после чувствую, как Монстр просовывает руку мне между ног и нежно проводит пальцами по невероятно чувствительным сейчас складочкам. А после быстрее, еще быстрее растирает мой клитор, пока я не стону в голос, не начинаю ерзать под ним.

Мы оба видим, насколько я влажная, я же от стыда не смею даже пошевелиться.

— Что со мной?

— Ты возбудилась, малышка, и да, ты не фригидная, Еся. Очень даже живая, ты дико чувствительная, и теперь мы будем переходить к практике.

— Какой практике?

— Сейчас ты будешь для меня кончать.

Глава 24

Забавная. Моя девочка еще ни разу не испытывала оргазм, хотя ей уже исполнилось восемнадцать. Я к этому возрасту уже давно трахал все, что можно было трахать, и утопал в оргазмах, хотя большинство самок я драл с закрытыми глазами.

Природа дала мне внешние данные, а свобода подарила возможность выбора, так что я себе ни в чем не отказывал. После освобождения я на некоторый срок вообще отказался от секса, а после занимался им только ради своего удовольствия.