Мой ненастоящий

Интересно, что мне хочет сказать мой новоиспеченный тесть? Или свекр? Совершенно не собиралась замуж, даже не в курсе, как оно вообще правильно!

33. Маргаритка

На втором этаже гостей нет. Их отсекают выставленные на лестницах парочки мордатых амбалов. Впрочем, я даже не оглядываюсь.

Просто молча иду за ассистенткой Карима Давидовича, глядя только в её затылок.

— О чем твой хозяин хочет со мной поговорить?

— Он расскажет вам сам."

"Что ж, попытку разведать поле боя можно считать проваленной, но как говорится, попытка — не пытка.

Балкон на втором этаже дома Тагира Давидовича просторный, полукруглый, открытый.

Мое внимание тут же занимает инвалидное кресло, стоящее у самых перил балкона. Сухощавая рука, лежащая на джойстике управления.

— Карим Давидович… — покашливает девушка, явно желая отчитаться о нашем с ней появлении. Короткое движение руки, властное и емкое, заставляет её замолчать на полуслове.

— Я знаю, что вы пришли, Василиса, — звучит строгий голос, — я услышал ваши каблуки, еще когда вы поднимались по лестнице.

Да, каблуки у Василисы действительно громкие. Я слышу, как они удаляются, даже вопреки музыке, доносящейся с нижнего этажа. Хотя, наверное, дело в том, что мой напряженный слух сейчас готов цепляться за любой звук со стороны Карима Давидовича, все прочие смазывая, как не имеющие значение.

Он молчит. В тяжелом дыхании слышатся едва слышные сипы.

— Вы просили меня прийти, — я пытаюсь начать разговор, когда каблуки Василисы перестают быть слышны.

В ответ — ничего.

Я подхожу ближе, останавливаюсь рядом — у красивых резных белых перил балкона, любуюсь открывающимся видом.

— Здесь очень красиво, — пробую еще раз начать говорить уже хоть о чем-то, но и эта стрела улетает в молоко.

Ох, блин, кажется, я уже начинаю догадываться, откуда у Влада такой дивный характер.

— Я не хочу, чтобы мой муж меня потерял, — озвучиваю, делая шаг в сторону входа в дом, — если не хотите говорить сейчас, я выслушаю вас в другое время.

— Его не будет, — наконец раздраженно комментирует Карим Давидовичем и под тихий шорох колес инвалидного кресла разворачивается ко мне лицом, — другого времени у нас с тобой не будет, Маргарита. Мы должны договориться сегодня.

Этот мужчина даже в инвалидном кресле выглядит убийственно опасным хищником. Да — искалеченным. Да — ослабшим. Но все еще способным разорвать глотку.