Мой ненастоящий

Вон наша штатная ехидна, глава бухгалтерии — София Игоревна, смотрит на меня с таким отвращением, будто я тут не за руку босса держу, а предалась с ним грязной страсти прямо на столе в приемной.

Настя из пиар-отдела, молодая, смазливая, самоуверенная до чертиков — этой красотке я уже обязана тремя «неправильно понятыми» заданиями от шефа, так сверлит меня взглядом, что яснее ясного — в уме она уже кислотой меня окатила.

Ох, еще и сплетница Ниночка подтянулась, стоит себе, грызет ручку, уже прикидывает, что такого смачного будет завтра с утра про меня рассказывать.

Черт возьми, зачем я на это согласилась? Вечер кончится, а с этими стервами мне еще потом жить. И работать. Как?

Бесконечность шагов до лифта, двенадцать секунд в замкнутой стальной кабинке…

Он ведет себя прилично, даже краем глаза на меня не смотрит. И чего я, собственно, сама себе накрутила? Зачем приняла его слова всерьез?

Руки Ветрова меняют свою дислокацию. Теперь не я держусь за его локоть, а он держит меня за талию. Вроде, всего лишь опустил ладонь.

Черт, ну, это же лишнее. Нет, вот об этом я точно скажу.

— Владислав Ка…

— Влад, — перебивает он, прямо глядя мне в глаза, — не вздумай назвать меня по отчеству на вечеринке, Маргаритка. Ты — моя невеста. Вот твоя установка на этот вечер. Отклоняешься от роли — сама помнишь, на бирже места всем хватит.

У него не взгляд, тропический тайфун, захлестывающий меня с головой и практически лишающий воли. Я научилась этого избегать за все это время, практически не смотрю в его глаза, потому что серьезно — каждый раз, когда это происходит, мне кажется — я сама слышу, как трещит мой позвоночник.

Он сломает меня. Прожует и выплюнет. Лучше бы держаться от него подальше…

Двери лифта разъезжаются. До ресторана остается всего ничего, десяток шагов по коридору от лифта.

— Что-то хотела мне сказать? — он уверенно ведет меня в нужную сторону, — Я тебя слушаю. Заодно порепетируй обращаться ко мне без отчества, дорогая.

— В-влад, — надеюсь, в ресторане найдется стакан воды, а не то я усохну от этих на лету меняющихся условий, — может, вы…

— Ты… — обрубает он холодно.

До дверей ресторана остается шесть шагов. Нужно установить дистанцию до того, как мы зайдем.

— Ты, — титаническим усилием воли я иду на это чудовищное нарушение субординации, — ты не мог бы убрать руку? Мы можем войти и так, как было до этого.

— Под руку? — бровь босса презрительно подрагивает. — Не мели чепухи.