Мой ненастоящий

Сначала бочком, потом тылом, ровно до той поры, пока не упираюсь спиной в кирпичную стену в паре дюймов от стальной подъездной двери.

А Владислав Каримович упирается ладонями по обе стороны от моего лица. Так близко, что еще чуть-чуть — и он ко мне прижмется, придавит к стене всем своим телом.

— Значит, не хочешь? — шипит он, склоняясь к моему лицу, заставляя меня втянуть голову в плечи. — Не хочешь за меня замуж, но хочешь работать на Скворецкого, который звонил мне, чтобы уточнить, какой у тебя размер груди и степень искушенности в сексе.

Да, Цветочек?

У меня пересыхает во рту. Откуда он знает про Скворецкого?

— Это неправда, — тихонько пищу я, — он не мог… Он профи…

— Ага… — скалится Ветров, выдергивая из кармана брюк телефон и ожесточенно тыкая в его дисплей — сначала чтобы ввести графический ключ, потом — чтобы открыть какое-то приложение.

— На, слушай своего «профи», — презрительно рычит Владислав Каримович, буквально тыкая мне свой телефон под нос.

Записи. Я знала, что у моего босса записывается абсолютно каждый его телефонный разговор, знала, что все это проводится в автономном режиме.

И он просто не успел бы создать поддельную запись за это время.

Он говорил мне правду.

Даже немного смягчил. Не упомянул, например, и то, как Скворецкий предвкушал, как «опробует меня» на собеседовании же — у меня аж слезы в глазах вскипают. Вот ведь… Мудила!

— Ты совершенно не умеешь делать выбор, Цветочек, — презрительно роняет Владислав Каримович, сбрасывая телефон в карман и снова нависая надо мной, — мне даже не пришлось никого пробивать, никого ни о чем просить.

Он позвонил мне сам, убежденный, что уж я тебя точно не только за кофе гоняю. Всегда и всюду ты выбираешь только самые дерьмовые варианты исхода для самой себя. Вот и сейчас. Из кожи готова выпрыгнуть, лишь бы не согласиться, лишь бы от меня убежать. Принципиально кончить жизнь в нищете, попытавшись отстоять те принципы, в которые и сама не веришь. Ты ведь должна понимать, сколько женщин готовы порвать друг друга ради того, чтобы занять то место, которое я тебе предлагаю? Место не любовницы. Жены. Матери моего наследника. Той, которая никогда не будет ни в чем нуждаться.

— Ну так и возьмите другую, — выдыхаю, отчаянно пытаясь не упасть в обморок, — любую из желающих стать вашей содержанкой. Зачем вам я? Я не хочу!

Его пальцы ложатся на мое горло — это такое властное, такое хищное прикосновение, что мне становится только жарче от подступающих со спины дурноты и паники.