Мой ненастоящий

— Это не похоже на диалог, — я отступаю от надвигающегося на меня мужчины, но он ловит меня за запястье, так сильно стискивая его, что на коже точно должны остаться следы его пальцев.

— Диалога тебе не предлагается. Ты. Должна. Делать. Что. Я. Говорю.

Он чеканит каждое слово, и его бешенство заставляет меня съежиться еще сильнее. Я не видела его в таком настроении. Вообще ни разу. Можно подумать, я совершила что-то непростительное.

— Два, — в его глазах злое предвкушение. Что он задумал?

Тянет меня к себе.

Я понимаю слишком поздно.

— Не надо, — вскрикиваю, а он уже разворачивается вместе со мной и усаживает меня на собственный стол, сдвигая все, что на нем лежало, в сторону.

— Три, — мужские губы изгибаются в холодной улыбке, ладони — сжимаются на моих ребрах, не давая мне отклониться назад. Он ужасно рад, что я его не послушалась.

Все происходит быстро. Очень. Я даже не успеваю оттолкнуться, как Ветров обрушивается на меня, как темная морская волна. Избежать невозможно.

Могут ли мужские губы быть настолько сокрушающими? Воинственными? Безудержными…

Он захватывает мой рот, ломает мое сопротивление в зародыше. Захватывает и не отпускает, будто пытаясь губами вобрать меня в себя.

Мое сердце будто падает в бездну.

Тот поцелуй, на помолвке, не идет ни в какое сравнение.

Он просто играл тогда роль. А сейчас…

Не играет. Берет. И не понятно, чего он хочет больше — присвоить меня или разодрать на части. Одно понятно — каждое жадное проникновение его языка в мой рот лишает меня еще горсти сил.

В моей душе бушует тропический тайфун. Со смерчем, ураганным ветром и извержением вулкана. Боже, как так вообще можно?

Он отпускает меня. Мой рот, по крайней мере, оказывается на свободе и жадно хватает кипящий воздух, чтобы хоть как-то охладить вулканическое пекло в моей груди.

Еще ближе… Настолько, что моя грудь впечатывается в его рубашку, я чувствую даже тонкую цепочку, скрытую под тонкой тканью…

Его губы спускаются ниже по моей коже.

Сначала подбородок — ему достается три укуса-поцелуя, прижигаемых горячим дыханием.

Шея. Только поцелуи. Жаркие, жадные, оплавляющие меня как восковую свечу. И смерч внутри только усиливает обороты. Я слышу все меньше…

И ничего нет, ни слова, ни звука, лишь только поцелуи, которыми он пытается меня заклеймить.

И руки. Горячие. Жесткие. У меня на бедрах. Под юбкой.

Паника помогает мне очнуться.