Осипова следила за мной непрерывно.
– Говорю, список сотрудниц есть, с кем нужно побеседовать?
– Вышлю. И выделю одну, к которой присмотрись повнимательней. Ее фамилия Комарова. Алиса Комарова.
– Хорошо, – нейтрально отвечает.
Осипова складывает ежедневник в сумку, накидывает пиджак, который она сняла и повесила на спинку стула, и уже собирается покинуть кабинет.
Оливия останавливается у двери и жмется. В воздухе читается вопрос.
Мне бы уже остаться одному, но не гнать же Лив отсюда.
– Вик, ты никогда не думал, что было, если бы ты боролся за меня? – разворачивается на мысочках и врезается в меня взглядом, требующим незамедлительного ответа.
Колючая субстанция обливает всю спину и грудную клетку, и я неприятно ежусь от ощущений. Откуда-то потянуло холодом.
Убираю руки в карман и сжимаю ладони в кулак.
Прошлое осталось в прошлом, и бередить его я не собираюсь, особенно бессмысленными вопросами.
– Лив, ты сделала свой выбор. Бороться? Ради чего?
– Вдруг я бы передумала?
– В таком случае, нужно было сначала разобраться в себе и понять, кто именно тебе был нужен.
А ты поставила меня перед фактом.
Осипова закусывает идеальную губу и опускает свой взгляд. Какой-то затравленный и виноватый.
– Мне кажется, я совершила тогда ошибку, – тихо говорит.
Прикрываю веки. Мой затылок наливается жидким свинцом, и в виски начинают долбить крошечные молоточки.
Бесит. Бесит. Бесит.
Все встает вверх дном.
Из приемной слышу визги и крики. Ну да, конечно, день начался не с доброй ноты, когда я увидел Комарову.
Даже сейчас звук ее каблуком словно забивает гвозди в крышку моего гроба.
Совсем забыв про Осипову, выхожу из кабинета и натыкаюсь на разъяренную Алису. Ее щеки горят в прямом смысле, ярче губ стали. От нее пышет злостью, которая еще больше разносит аромат ее сладких духов по небольшой приемной.
Нос чешется от этого запаха.
– Что происходит? – грубо спрашиваю.
– Ты, черт возьми, должен вернуть меня на мое место! Я не буду работать под руководством этого женоненавистника!
Комарова чеканит каждое слово так близко ко мне, что каждое шевеление ее губ ускоряет работу сердца.
Взгляд разъедает кожу лица и оболочку глаз, но я успеваю заметить крошечные веснушки на ее носу.
Скольжу взглядом по губам и ныряю в вырез платья. Секунда какая-то, но я спалился. Цвет ее глаз приобретает грозовой оттенок, а затем и вовсе исчезает. Ее зрачок увеличивается и заполняет собой всю радужку.
Глава 9.
