– Неуклюжая корова! – явно нарывается на ссору придерживающая руками все еще плоский живот Лана, а у меня даже нет сил ее отбрить.
Так что я поспешно переодеваюсь и практически бегом вываливаюсь на улицу, повинуясь одному единственному желанию – поскорее добраться домой и вычеркнуть из памяти этот дурацкий день. В котором хреново все: и отсутствие Филатова в клубе, и мое паршивое настроение, и оставшаяся на трюмо зарядка, за которой я не вернусь ни за какие коврижки. Я лучше станцую голой на площади перед администрацией, чем снова столкнусь с ненавидящей мою персону беременяшкой.
"
"– Девушка, за простой платить будете? – вырывает меня из сумбурных мыслей таксист с клетчатой серой фуражкой на лысой голове, и я запихиваю в потрепанный салон белого Рено сначала спортивную сумку, а потом и свое усталое тело.
Прижимаюсь виском к холодному стеклу и, выудив телефон из кармана толстовки, набираю Ванькин номер, надеясь, что батареи хватит на короткий пятиминутный разговор. Вытягиваю подрагивающие от напряжения ноги, долго вслушиваюсь в длинные гудки, вымораживающие душу, и настойчиво отгоняю дурные предчувствия.
Должно быть, в ресторане на полную мощность гремит музыка, заглушая рингтон на звонке. Или Филатов вышел с парнями покурить на крыльцо и там и завис, забыв взять мобилку с собой. Ничего плохого не могло произойти, верно?
– Девушка, вы забыли, – ответственный шофер догоняет меня, когда я уже касаюсь брелоком домофона, и вручает спортивную сумку с вещами, укоризненно цокая.
– Вам бы отдохнуть, устали поди.
– Да, спасибо.
Невнятно бормочу и провожаю взглядом широкую спину в потрепанной кожанке прежде, чем нырнуть в подъезд. Долго смотрю на висящее рядом с лифтом объявление о технических работах и, как будто день не мог стать еще хуже, топаю по лестнице, пробуя в десятый раз связаться с Иваном.
Провалив очередную попытку дозвониться, я неслышно открываю замок и проскальзываю внутрь квартиры, в которой меня никто не ждет.
Дверь в гостиную, где наверняка десятый уже сон видит Агата Павловна плотно заперта, а наша с Филатовым спальня пустует и безмолвствует, отчего безрадостное одиночество прилипает к покрывшейся мурашками коже. А можно, пожалуйста, как-нибудь перемотать эту ночь и перескочить к завтра?
Вместе с ногами я забираюсь на диван в кухне, осторожно разминая пальцами покалывающие икры, пока в чайничке заваривается традиционный черный чай с горными травами.
