– Мазила! – показав Ларке язык, я грациозно спрыгиваю с постели и потягиваюсь, привстав на цыпочки. Пожалуй, переживать охрененно болезненный разрыв в кругу семьи капельку легче. Тем более, что мама значительно повеселела с приездом отца, и, кажется, даже морщинки вокруг ее глаз разгладились. Вот что с людьми делает любовь…
Подавив грустный вздох и еще раз посыпав несбывшиеся мечты пеплом, я кутаюсь в длинный до пят халат насыщенного винного цвета и иду на запах блинчиков, как Рокфор из мультфильма про бурундуков-спасателей на сыр.
Подставляюсь под широкую ладонь отца, растрепывающую мои волосы, и занимаю место рядом с ним. С искренним интересом слушаю рассказ о том, как его великовозрастные балбесы потеряли гильзу и перекопали пол полигона, и заливисто смеюсь, хоть на кончике языка и горчит тоска.
И я даже несколько минут всерьез размышляю о том, чтобы прогулять универ (как вчера работу) и остаться на небольшой уютной кухне, помогая маме лепить пирожки с щавелем. Но маячащая практически перед носом перспектива официально получить свободное посещение все-таки выталкивает меня из дома.
Так что через полчаса я стою перед профессором Белоусовыми и клятвенно его заверяю, что со всем справлюсь. На следующей неделе принесу лекции, сдам все контрольные в срок и непременно оправдаю оказанное мне доверие. Ну, а скрещенные за спиной пальцы – ничего не значащий пустяк, правда?
Конечно, я не могу не заглянуть и к сыгравшей не последнюю роль в изменении моего расписания Кольцовой.
Прячу понимающую ухмылку при виде букета полевых ромашек (и где только Серов достал их в середине осени) у куратора на столе и подсовываю ей шоколадку. Все равно, сладкое сейчас в меня не лезет от слова совсем.
– Ален, ты только задания сдавай, пожалуйста, а то я за тебя поручилась, – с тихим вздохом просит Ангелина, успевшая изучить все грани моего характера и стремящуюся к нулю ответственность, и мне приходится дать ей пусть размытое, но обещание.
Потому что подводить хорошего человека не хочется.
– Я постараюсь…
Пару минут мы молчим, пока закипает чайник. И если подруга отрешенно покусывает губы, явно что-то обдумывая, то я, напротив, избавляюсь от любого намека на непрошеные мысли и, подойдя к окну, рисую ломаные линии на запотевшем стекле.
– Это надо как-то заканчивать, – неуверенно роняет себе под нос Кольцова, бережно проводя пальцами по лепесткам нежных цветов, и устало выдыхает.
