Мой неуловимый миллиардер (СИ)

Мне нужно срочно уйти, чтобы не слышать всего этого, но я не могу. Какая-то часть меня боится, что ее слова — правда. В конце концов, он дал мне неправильный номер телефона, подцепив в какой-то кафешке.

— Он скажет, что не сможет встречаться с тобой в открытую, потому что дети этого не примут. Считай, нововведение. Раньше было так: наш брак распался, но мы остались вместе ради детей. Он обещал девочкам, что когда-нибудь бросит меня, но в итоге не бросал. Если бы я не попросила о разводе сама, мы все еще были бы вместе.

Я единственная женщина, которую он когда-либо любил по-настоящему, единственная, к кому он постоянно возвращается.

Эмили улыбается почти что виновато, будто бы испытывая стыд за поступки Сергея, ее глаза полны жалости.

— Ты все поймешь сама, просто чуть позже. Он никогда не полюбит тебя, что бы он ни говорил. Не верь его обещаниям, Лера. Он не женится на тебе. Он не создаст с тобой семью. Что бы он тебе ни обещал, это неправда. Он изменял мне каждый раз, когда уезжал домой, цеплял девушек в барах и кафе, проводил с ними ночи.

Несколько месяцев — вот рекорд этих высоких отношений. Ему становилось скучно, и он шел дальше. Бесконечный замкнутый круг. Я из него выбралась. Надеюсь, у тебя тоже получится.

Эмили уходит, оставляя меня в одиночестве. Я не хочу ей верить, но что-то в ее словах и поведении настораживает, намекает на искренность. Я мысленно прокручиваю в голове свою первую встречу с Фомой, то, как он не сказал мне своего настоящего имени, и то, как он дал мне неправильный номер телефона.

Неужели он так поступал и с другими девушками?

— Лер?

Я поднимаю глаза на Фому и медленно моргаю, не понимая, почему сижу на полу кухни. Я даже не помню, как села. Как давно я здесь, потерянная в своих мыслях?

— Что случилось? — спрашивает он, опускаясь на колени рядом со мной. Он убирает волосы с моего лица, и я отшатываюсь, расширив глаза.

— Лера? — повторяет Фома крайне обеспокоено.

— Ты когда-нибудь изменял Эмили? — спрашиваю я. — Не лги мне, Фома. Скажи правду.

Он качает головой.

— Никогда. Клянусь.

Я киваю.

— Почему ты не сказал мне свое имя той ночью?

— Мне хотелось притвориться кем-то другим хотя бы на один вечер.

Я киваю, понимая, что по щекам теперь текут горькие слезы. Фома берет меня за руки, и истерика становится только сильнее.

— Любимая, — шепчет Фома. — Ты должна рассказать мне, что случилось. Что происходит? Эмили тебе что-то сказала?

Я киваю и крепче прижимаюсь к нему, все мое тело сотрясается от рыданий.