Загитов запросто питался в ресторанах — для него там вроде как роботы готовят, а в гостях, на природе, у друзей — нет. Я для него готовила: если салат или бутерброд — обязательно спросит, я ли нарезала. Если кто-то пиццу, булочки, пирог сам испек — есть не будет, потому что чужие руки раскатывали тесто. Только мою еду и матери своей признавал. Из моего бокала пил, одну бутылку воды мы делили легко, но даже за детьми он никогда не допьет и не доест. А тут…
— Теперь он, вероятно, и из ее колодца пьет… — как представлю, что делал ей языком.
Наверняка ведь куннилингус практиковали. Марат его иногда очень любил…
— Знаешь, меня вот всегда в мужиках удивляло: ну вот нашел бабу, понравилась, закрутил, да еще ребенка заделали! Иди на все четыре стороны, что за юбку жены держаться?! — эмоционально рассуждала Вера. — Ну или надоело быть примерным семьянином, кайф блядовать. Ну так иди! Разводись. Ебись. Лечись. Главное, не в нашей клинике, — уточнила на полном серьезе.
Я рассмеялась. Я вроде за словом в карман не лезла, но Вера самую большую трагедию могла разбавить улетным юмором.
Как хорошо иметь верных друзей. Когда-то думала, что моя стена — это муж. Гора. Монолит. Защитник. Нет, этот атлант расправил плечи и уронил небо мне на голову.
— Как же мужики пекутся о своем комфорте, — покачала головой. — Все налажено: стиралка стирает, мойка моет, жена… — и на меня посмотрела: — Не буду говорить ""сплюнь и разотри"", рано еще. Это позже сделать сможешь. Просто помни, что мы рядом и на твоей стороне, — обняла меня.
— Хрен ему моржовый, а не клиника!
— Спасибо, Вер. А Марат не отстанет, — покачала головой. — Он другое придумал…
Вера настороженно ждала продолжения. Да, я не все ей рассказала. Потому что стыдно.
— Он на две семьи жить хочет. Вероятно, как его отец. Марат теперь султан: гарем, наложницы, жены и их дети.
Да, Загитов потом переобулся: и дева шлюха, и ребенка можно на аборт, и вообще ревность вызвать хотел! Я же плохая жена: меня изменами и детьми на стороне стимулировать нужно.
Нет, Марату понравилась идея, задело за живое, тайные фантазии возбудила. Даже Коран в руки взял.
— Так, — Вера оттопырила ухо и замерла, — кажется со дна постучали.
Я улыбнулась, но сейчас совсем невесело. Это мой муж пробил дно. Это меня пытался прогнуть под свои желания. Это моя жизнь разорвана пополам. Как раньше не будет уже никогда. Никогда.
— Ладно, Вер, пойду. Чатский нашел для меня окошко. Нужно торопиться."
"Я остановилась у кабинета нашего гинеколога.
