— Поля, я поговорить хотела, — осторожно начала мама Жанна, — может, позволишь хоть иногда брать Ильдара с Ляной к нам? Адам соскучился, он с нами гулял сегодня, но бурчал, что дети в доме не бывают. Мы ж собаку им взяли: щенок скучает, да и внуки спрашивали о нем.
— Я понимаю, просто…
— Ты же не думаешь, что мы можем украсть внуков? — неожиданно ахнула. — Мы бы никогда, да и Марат не позволил бы! Я бы сама не позволила!
— Нет-нет, что вы! — замахала руками. — Просто вся эта ситуация с… — бросила на нее короткий взгляд, — отрикошетила в нас.
Я не берусь судить чужую культуру и традиции, но мои дети… Мама Жанна, я боюсь, что для них это может стать нормой.
— Ох, Адам, и заварил ты кашу… — тяжело вздохнула, помянув мужа. — Марат поступил отвратительно, и это совсем не про религию. Это в принципе про мужчин. Поля, дурак он, но тебя любит.
Я открыла рот, готовая возразить, но свекровь опередила.
— Просить простить не буду. Это уж по сердцу делать нужно. Мужчины, они порой такие глупые мальчишки: хотят новую игрушку, покупают, а потом оказывается, что она стоила им слишком дорого, а вернуть в магазин ее нельзя.
— Адам Даниярович? — спросила осторожно.
— Ага. Разводиться с Динарой решил.
Я округлила глаза. Я ж слышала, как шептались мужчины на празднике: и счастливый, и помолодевший, удалой и ретивый жеребец. Неужели не долго музыка играла?
— Ну или от меня уходить.
Я вообще уронила челюсть на пол. Неужели?!
— Недавно приехал после визита к ней, и сердце прихватило. Динара молодая, бойкая, да и характер далеко не кроткий.
Требовательная. Адам к уважению, спокойствию, миру в доме привык, а она после родов как сцепи сорвалась. Пилит его: мало ей подарков, дом маленький. Мол, я одна, а они втроем ютятся… — и посмотрела на меня выразительно.
Дом у Динары очень приличный. Квадратов триста, это не считая участка и сада!"
"— Адам на нее орет, на место ставит, грозит лишить всего. Но ему это сложно, он же не привык так с женщинами. К нему всегда и все с уважением, а эта фигу крутит.
Уже и секс ему этот ваш не нужен, — махнула рукой. — Ему б таблетки от давления, да тихонечко телевизор посмотреть с чаем и любимыми пирожками, — вздохнула. — Только жена не рукавица: с белой ручки не стряхнешь, да за пояс не заткнешь.
— Трижды сказать «я развожусь с тобой» легче, чем в суд идти, — вспомнила свою ситуацию я.
— У них дети. Динара теперь навсегда с ним. Она ж их мать… С начала мужики думают известным местом, потом не знают, куда бежать от последствий.
